Дегустатор - Мастер Чэнь

Может быть… может быть, ему пообещали работу на новых хозяев. Если бы мне удалось поговорить с ним… но он не отзывается, да и не стоит сейчас этого делать.

А баллончик — то, о чем я так не хотел говорить даже дону Мигелю, — где же ему быть. Да у выхода из дегустационного зала. Ни в коем случае не в мусорном баке, это полиция проверила бы быстро. А просто, когда он тащил несчастного Тима на воздух, потом ждал медицинскую карету — копнуть ногой землю, бросить туда баллончик, снова шаркнуть ногой. Если там асфальт, то тогда — в щели между кирпичами стены, за плющом. Лежит и ждет меня. С отпечатками пальцев, возможно. Да и без них все ясно.

И было мне ясно почти сразу. Стоило только вспомнить тот взгляд Монти, а дальше все уже оказалось просто. Конечно, баллончик. Что же еще.

— Да, Монти, Монти. Я ведь его всегда читал. Не стоит с ним пытаться говорить, правда, — сказал дон Мигель после паузы. — Не получится.

Тут я подумал, что у великого человека два похожих выражения лица, две стороны одной монеты. Грустная улыбка при веселых глазах или грустные глаза при иронично приподнятых уголках губ.

Он провел рукой по седеющим волосам, помолчал, и я вдруг все понял.

— Именно так, — сказал дон Мигель. — У меня тут работали некоторые люди, которые питали надежды заодно хорошо покопаться в деле Зоргенштайна. Найти свидетелей, поговорить с ними. И вот что они нашли…

Он сгорбился над компьютером в углу.

— Да где же это… Вот.

Вроде некролога. В том самом журнале Wine, не в Times же. Известный винный аналитик-фрилансер, Монти Уотерс, стал жертвой дорожного инцидента, скончался на месте. Грузовик без номеров скрылся с места происшествия.

Ну конечно. А как же иначе. И ничего он никому не расскажет. Баллончик с никотином могут найти, дело окажется раскрытым. А зачем и почему, и кто за этим стоял — извините. Некому рассказать. Вот и все.

Мигель Торо смотрел на меня, опираясь руками на стол перед экраном. Потом разогнулся и пошел к креслу.

— Но это уже неважно, — сказал он как бы между прочим. — Они провалились. Они больше не будут никого захватывать. Им конец.

— Кто это сделал? — устало спросил я.

— Кто сделал? Я. И другие люди.

Он закинул ногу в драной кроссовке на колено.

— Конечно, дорогой мой гость и коллега, я не продал бы этим подонкам ни ста процентов акций, ни даже блокирующих тридцати. Я лучше продал бы кому угодно половину виноградников. Или три четверти. Но в итоге не отдал ничего.

— И как же вам это удалось, если у вас были трудности?..

— Ну, у кого их нет. Два неудачных вложения. Сложности в Китае — вы думаете, только у вас в России правительство ведет себя неадекватно? А как удалось, если твой же банк тебя держит за горло… Вот вы говорите, что выше меня никого нет. Но это неправда. Есть.

— Бог, конечно?

Он усмехнулся, скривив угол рта.

— Я не Джордж Буш, чтобы непосредственно общаться со Всевышним. Вы были правы, если все их сделки и претензии выглядели законно, то от власти и суда ждать было нечего. Но вино — не просто товар. Это наша земля, ее живой сок, наша традиция… А для таких случаев, чуть пониже Бога, есть еще кое-кто.

Ну конечно. Я перевел глаза на портрет короля в углу, на стене над компьютером. Он же приезжает сюда регулярно.

— Да-да, — мудро покивал головой дон Мигель. — Сразу нашлись деньги из другого банка. И сразу у меня появился просвет, чтобы поговорить с коллегами. Из разных стран. Нанять финансовых расследователей. Если продаешь тридцать семь миллионов бутылок в год, то уж как-то найдутся возможности заплатить специалистам. Ну и потом перед этими людьми, которые на три буквы, начали закрываться двери. Не переживайте, человек с хвостиком. Они сейчас будут продавать захваченные хозяйства. Надо же частично покрыть долги, а долги большие, уж очень крупно они работали. Вы огорчены? Подождите, ваш журнал еще может вернуться…

Я вспомнил нескончаемую винную катастрофу дома и покачал головой.

— Ну ладно. Как раз время кофе — и пирога. Вы ведь не знакомы с Вальфрауд? Только с рислингом, который я назвал ее именем? Это здорово, когда ты можешь сделать для жены ее личное вино, почти как у нее дома. Сколько же мучений было с этим рислингом, пока мы не нашли место, где он нормально растет… Я молчал.

— Да, а кофе она уже давно делает как испанка, сейчас вы и это попробуете. И к нему — рюмочку моей аква д’ор. Золотой воды. Длинная история. Вы знаете про этот древний напиток? Был такой валенийский алхимик, построил перегонный аппарат…

— Знаю, — вздохнул я. — Пробовал. Я написал тогда, что это… кажется, так: тень бренди и тень граппы.

— Что? — Дон Мигель замер и начал удивленно присматриваться ко мне. Пауза длилась долго и прервалась его вопросом:

— Я все хотел спросить вас — откуда у вас такой странный английский?

— А, он у меня от португальского. Есть такой язык — португальский. Хотя по-настоящему я научился говорить на нем, как ни странно, в Африке. Но это долгая история…

— Долгая история, да. Тень бренди, совершенно точно… А скажите — что вы намерены делать теперь, когда вся эта история закончилась?

Я молча смотрел на него, потом нахмурился и начал формулировать ответ — хотя какой там ответ, у меня его не было.

— А знаете ли что, — вдруг сказал он, глядя на меня с наклоном головы, — как вы насчет того, чтобы поработать вот здесь, у меня?

Я замер. Поработать у Мигеля Торо? Мне?

— Жить будете в домиках, которые отсюда можно увидеть. Одна комнатка, ничего особенного. Со своей ванной. На велосипеде можно доехать до Барселоны, это лучше, чем покупать машину, да я вам и не обещаю какой-то особо большой зарплаты. Но жизнь на виноградниках… видите ли, у меня зимой начинается некий проект именно в Португалии. И кроме этого вам будет чем заняться. А испанский — ладно, с вашим английским здесь не пропадете. Да я с женой сначала говорил именно на английском, представьте себе. Ну а пройдет год — мы посмотрим. Думаю, Россия опомнится. Однажды попробовавший настоящее вино, знаете ли… Пауза.

— Мне надо отдохнуть, — негромко сказал я.

— Сколько угодно, точнее — до снятия урожая. Ну конечно. Конечно, вам надо отдохнуть.

Вольф возник из солнечного света и неторопливо, раскачивая хвостом, пошел в кухню. Он, наверное, услышал звон посуды.

Отдохнуть. Искупаться в довольно холодном еще море.

Туда я и отправился — по ту сторону Барселоны, в маленький город у моря. В Бланес. Сколько я там времени проведу? Я сначала думал, что остается еще три дня. А почему не неделю? А почему не две? Подумаешь, пропадет билет. Куплю новый.

Я ехал среди гор Пенедеса и клочьев тумана, потом была долина, спуск, длинный туннель, в котором из-под потолка нависают самолетных размеров пропеллеры, сейчас неподвижные. Снова солнечный свет, гора над Барселоной, с сахарной игрушкой собора там, наверху. Бурая чешуя старых кварталов и море в иголках мачт.