Супружеские пары - Джон Апдайк

— Он строит то, что люди, как считают Мэтт Галлахер и он сам, захотят купить.

— А мне дома Пайта нравятся, — заявил Фредди. — В них есть что-то голландское, какая-то подогнанность. Они как зубы. Не смейтесь, я не шучу. Мы с Пайтом — браться по духу. Я заполняю свои дыры серебром, он свои людьми. Господи, стоит сказать что-то серьезное, как все начинают хихикать.

— Ты болтаешь ерунду, Кэрол, — вступилась за мужа Анджела.

— Нет, она права. Терпеть не могу свои дома. Просто ненавижу!

— В прошлом месяце умер еще кое-кто, — вставила Джанет. — Один поэт. Марсия была безутешна. Она сказала, что он был лучшим поэтом Америки, притом нестарым.

— Фрост? Он умер в январе, — сказала Терри.

— Не Фрост. Немецкая фамилия… Марсия и Гарольд обязательно подсказали бы. А мы — полные невежды, — вздохнула Джанет.

— Я знал, что ты будешь по ним скучать, — сказал ей Фредди.

Джанет, сидевшая на полу, сонно опустила голову на подушку. Она перешла от сеансов психотерапии дважды в неделю к психоанализу и в семь тридцать утра по будним дням уезжала в Бруклин. Ходили слухи, что Фрэнк тоже обратился к психотерапевту.

— Пора во что-нибудь сыграть, — сказала она.

— Давай поиграем в шарады, Фредди, — предложила Терри.

— Лучше подскажите еще имена для моей пьесы. Необязательно грязные. Он слепо прищурился и выдал: — Донован У. Эра.

— Это у тебя заготовка, — сказала Джанет. — Гарольд недавно придумал кое-что получше. Помнишь, Фрэнк?

Спор о политике завершился, и оба спорщика вернулись из-за занавески в реальный мир. У Фрэнка был глупый вид, Айрин густо подвела глаза и губы.

— Леон Макдафф. — Глаза Фрэнка умоляли жену: «Едем домой!»

Тоном стороннего, незаинтересованного наблюдателя Кэрол произнесла:

— Айрин, твой муж выглядит все хуже. По-моему, ему надо пойти наверх. Но со мной никто не соглашается. Мне все равно, просто я хочу спасти свой ковер.

Айрин наблюдала за мужем со странным выражением на лице: материнская забота смешивалась с нетерпением, Далила взирала на обритого ею Самсона. Посередине комнаты помещался Эдди Константин, маленький ловкий человечек без религии, без задних мыслей, худощавый, загорелый, с развитой мускулатурой, здоровый — одним словом, объедение. В руке у него блестела пивная банка, глаза умели находить трассу среди кипящих облачных Гималаев. Он тоже перевел на нее взгляд и вдруг сообразил, что ради нее можно многим рискнуть. Изящество голубицы при неземной бледности!

— Почему бы ему не вернуться домой? Это же несколько шагов, — сказала Айрин.

— Я его отведу, — вызвался Эдди и, просунув голову Бену под мышку, поднял его с кресла.

Внезапное движение, как громкий звук во сне, возвратило Бену способность к разговору.

— Меня это очень интересует, — сказал он на удивление отчетливо. Каковы эстетические требования к современному жилищному строительству? Или все ограничивается практичностью и ценой?

Фредди Торн только этого и ждал.

— Интересовались ли эстетикой крестьяне, кроя крышу соломой? — радостно заблажил он. — Зато мы теперь без ума от Христа, вышедшего из-под такой крыши.

— Вот именно, — подхватил Бен. Он говорил нормальным голосом и все соображал, только слова выплывали из его рта со скоростью задумавшейся камбалы. — Но, возможно, примитивная обрядовая культура обладает инстинктивным чувством красоты, которое не выживает при капитализме с его поточным методом. В еврейском журнале «Комментари» за этот месяц есть чудесная…

— Алчность! — ядовито перебила Бена Кэрол. — Современные дома пропахли алчностью, стыдом и канализацией. Почему туалет превращен в неприличную тайну? Что естественно, то не позорно. Я запросто могу справить у вас под носом естественную нужду.

— Это чудесно, Кэрол! — воскликнула Анджела. — Куда до тебя мне с моим желанием раздеться?

— Вот и сыграем в «Чудесно»! — воодушевился Фредди Торн. _ я, например, подыхаю в этой резинке. Можно, я ее сниму?

— Нет уж, носи, — возразил Пайт. — Она твоя.

— Какие у игры правила? — спросила Фокси.

— Тебе, — ответил ей Фредди, — даже не придется напрягаться.

— Как в шарадах? — спросила Терри.

Бен, висевший на Эдди, сказал, уставясь в пол:

— Хотелось бы как-нибудь поговорить об этом серьезно. Супер-города, проблема опреснения морской воды… По-моему, строительная индустрия в этой стране идет по неверному пути.

— Ту-ту! — прогудел Эдди, дергая за воображаемый шнурок и подталкивая Бена к двери.

— Я с вами? — спросила Айрин. Ей снова овладела нерешительность. Быть с мужем сейчас значило быть с любовником. Семитская романтическая затененность ее нижних век спорила с прагматизмом взгляда, а губы складывались в знак вопроса, обращенного к потомкам пуритан.

Эдди внимательно на нее посмотрел, оценивая ее готовность, определился с трассой и решительно произнес:

— Да. Я его доведу, а ты уложишь.

И все трое покинули затхлую комнату, миновали огромный холл, в любую погоду пахнущий старыми зонтами, и вышли в трепещущую листвой ночь, освещенную синими фонарями.

Кэрол всплеснула руками, радуясь и негодуя одновременно. Эпплби сослались на свои хвори — Фрэнк на желудок, Джанет на голову — и тоже удалились, хоть и без энтузиазма; то, как они уходили, говорило о том, что игривому лету наступил конец, что начинается ответственная, трезвая осень. Один Фредди Торн упрашивал их остаться. Он вылез, наконец, из резинового панциря и остался в мокрой футболке и мятых плавках. Кожа ног и рук размякла, пошла складками, как ладони прачки.

После ухода Эпплби Фредди и Пайт остались одни в компании женщин. Фокси, скрывающая в складках материи свой семимесячный живот, тоже поднялась.

— Кажется, и мне пора.

— Ни в коем случае! — запротестовал Фредди. — Мы ведь собрались играть.

Фокси посмотрела на Пайта и поняла: что бы на нем ни было написано, она должна прочесть послание как «Не уходи!»

— Не уходи, — сказал он вслух.

— Так как играть? — снова спросила Терри. Пайт представил себе сумрачного, как недовольная мамаша, Галахера, дожидающегося жену. Как она смеет спокойно сидеть и не торопиться домой? У женщин нет совести, но это не их вина. Проделки коварного змея!

Фредди облизнул губы и ответил слабым голоском:

— Каждый называет самое чудесное, что только может себе представить. Почему вы не топите, Кэрол? У меня зуб на зуб не попадает.

Она принесла из соседей комнаты мохнатое одеяло, и он закутался в него, как в шаль.

— Ты стареешь, Фредди, — сказала Кэрол.

— Спасибо. А теперь сядь и сосредоточься. Эдди и Кэрол положат Бена в кроватку и сразу вернутся. А если и не вернутся, то мир от этого не рухнет. Представь, что Фредди улетел в Майами. Я всем твержу: Che sara, sara.