Не упыри - Светлана Талан

По вечерам я кладу на кровать рядом со своей и твою подушку. Еще надеюсь: проснусь утром, а ты мирно спишь рядом, и я пойму, что это был всего лишь страшный сон…

Сегодня ты мне снова приснился. Ты собирался уйти от меня к другой женщине. Я плакала и просила тебя не покидать меня, потому что я – твоя жена. Ты грустно взглянул на меня, а я прижалась к твоей груди, и мне вдруг стало так тепло, так спокойно! Просыпаюсь утром, протягиваю руку – а рядом пустота и холод. Иду к тебе на могилу. Там можно поплакать и поговорить с тобой. Рядом с твоей могилой – свободное место, его я берегу для себя. А чтобы его случайно не заняли, я поставила вокруг металлическую оградку. Одна молодая женщина, проходя мимо, заметила, что сейчас уже «не модно» ставить ограды. Я промолчала. Разве она может понять, зачем я это сделала? Вот я прихожу к тебе, открываю низенькую дверцу, будто вхожу в дом, правда, не в тот, о котором мы когда-то мечтали, а в другой, которого никто не минует. Это наш последний приют, здесь мы вечно будем вместе. Таков закон жизни, и все-таки есть какая-то несправедливость в том, что мы с тобой сейчас по разные стороны. Ты ушел, оставив меня в одиночестве, хотя и обещал совсем другое. Меня мучает чувство вины оттого, что я все еще могу видеть этот мир, а ты, Роман, нет.

Я рассказываю Роману о каждом дне, который прошел без него. Когда у меня хорошие новости, мне кажется, что его портрет на граните улыбается, когда я печалюсь – печалится и он.

– Мне без тебя очень плохо, – жалуюсь я. – А как там тебе без меня?

Молчит. И так будет всегда.

– Эх, Роман, Роман, – вздыхаю я. – Все могло быть иначе. То ли ты ушел слишком рано, то ли я задержалась?

Жизнь без тебя, Роман, разрушила во мне все: мои внутренние органы износились, болезней стало больше, чем прежде, лицо – сплошные следы прожитого, руки ослабели, но любовь к тебе ничто не может убить.

Каждый вечер из окна нашей спальни я слежу за тем, как заходит солнце. Оно садится за Барвинковую гору. Деревья на макушке горы сначала становятся розовыми от раскаленного, как мое сердце, солнечного диска, который постепенно скрывается за лесом и сливается с ним. Вскоре лес темнеет, а солнце едва просвечивает сквозь ветки. И вместе с солнцем сгораю и я сама. Я уже не живу, а догораю, тлею. Кажется, еще немного – и я превращусь в горстку пепла, которую развеет ветер, разнесет по свету, и частичка его опустится на твою могилу…

В доме стоит гнетущая, убийственная тишина. Она в клочья рвет душу, сдирает живьем кожу. Надо что-то делать, а не вслушиваться без конца в эту невыносимую тишину, которая звенит тоской. Вчера я видела, как люди несли из лесу корзинки с земляникой. Беру корзинку и иду в лес. Мои ноги не спеша ступают на ту тропку, по которой мы всегда ходили рядом. Перехожу мостик, где мы всегда останавливались передохнуть. Роман сравнивал его с дорогой от рождения к смерти. Вот он и прошел эту дорогу, а я иду в лес, на земляничную поляну.

Я хочу почувствовать вкус июня в полной мере – так, как чувствовала его всегда. Прислушиваюсь, как ветер играет с верхушками деревьев, как тихонько журчит вода в реке, омывая корни прибрежных деревьев. Пьяняще пахнет чабрецом, седеет полынь, из травы поглядывают на меня любопытные ясноглазые ромашки. И вдруг я понимаю, что с лесом что-то не так! Я слышу всего лишь шум деревьев и воды, вижу задумчивое колыханье ромашек, чувствую сладкий запах земляники, но теперь в нем больше нет аромата любви и влечения, а из лесного шума ушла радость жизни. Все эти звуки я слышу не на фоне песни нашей любви, а под траурные вздохи печали и горя. И сама я уже не живу, а всего лишь существую, потому что моя жизнь лишилась смысла в тот день, когда не стало Романа.

Мне не нужен этот лес, и его гул кажется мне зловещим. Я выхожу на дорогу, петляющую в густой лесной тени, и вдруг замечаю в одном месте какой-то светящийся, мерцающий ореол: будто там только что стоял человек и исчез, оставив по себе только трепетное сияние.

– Роман! – бросаюсь я туда, но внезапно застываю на месте. Мне становится жутко.

Эта дорога когда-то вела нас к радостям жизни, а сейчас она кажется мне путем в небытие. Я зажимаю уши, чтобы не слышать ужасных звуков леса. Скорее домой! Я поворачиваюсь и изо всех сил бегу, но усталые больные ноги подкашиваются, путаются среди густых побегов барвинка, и я падаю. Лежу, уткнувшись лицом в траву, плачу и целую землю, по которой ступал Роман. Меня никто не видит и не слышит, и я выпускаю на волю всю боль моей измученной души – вою по-волчьи. И только лес остается молчаливым свидетелем моего отчаяния…

Каждую неделю мне звонит Валя. Они с Василием с весны и до поздней осени живут на даче.

– Ходишь на свидания к озеру? – шутливо спрашиваю я. Разговоры с подругой всегда успокаивают меня, придают бодрости.

– А как же! – смеется Валя. – После операции Васе только на свидания и ходить. А ты там как?

– Как? Да никак, – говорю я. – Знаешь, Валя, когда-то мне казалось, что жизнь такая долгая, и почти все можно успеть.

– Так все думают, пока молодые.

– Я думала, что успею рассказать Роману, что, несмотря ни на что, любила его больше жизни, а жизнь оказалась такой быстротечной! Когда я начинаю подводить итоги прожитого, то оказывается, что я столько не успела! И Роману не сказала всего о своей любви, и детям уделяла мало внимания, и с внуками не навозилась, и яблок с молодых яблонь не дождалась, и много чего еще упустила. Но вот что я имею в виду, говоря тебе все это: скажи Васе все, чего не говорила до сих пор, прижми к себе Галинку, которая столько прожила на чужбине, свяжи кофточку для внучки – ту, что не успела связать прошлой зимой. Надо спешить жить, потому что можно опоздать.

– Милая моя Марийка! – говорит Валя. – Я это хорошо понимаю, ведь мы ровесницы. Я и представить не могу, как бы я жила без Васи, если б он не перенес операцию. Поэтому я все хорошо понимаю. Кстати, Галинка выходит замуж за итальянца, и мы поедем к ней на свадьбу в Неаполь. Не могу даже представить, что буду с ней целых две недели и увижу настоящее Средиземное море!

– Даринка тоже нашла мужа, – похвасталась я. – Правда, у него нет жилья – свою квартиру он оставил бывшей жене и сыну, но вдвоем им будет легче погасить кредит.

– Передавай им мои поздравления, – сказала Валя. – Ты мне тут много чего насоветовала, а теперь и я дам тебе совет. Каждый, кто потерял кого-нибудь из близких и родных, ищет, чем заполнить пустоту, образовавшуюся вокруг. Одни переключаются на детей и внуков, другие – еще на кого-то, и это нормально. У всех есть незаконченные дела, и ты не исключение. Подумай: а что ты сама еще не успела сделать?

– Я уже думала об этом, – сказала я Вале. – Может, это звучит и банально, но Роман был моей самой настоящей половиной. Способен ли протез руки или ноги полноценно заменить утраченную часть тела? Вряд ли. Единственное, на что он годится – создать иллюзию. Но это самообман, а я привыкла жить честно.

– Извини, если мой совет не ко времени, – сказала подруга. – Но у меня есть неплохое предложение. Я нашла многих наших сокурсников на сайте «Одноклассники» и пригласила встретиться. Поедешь?