Ангелы Опустошения - Джек Керуак

Еще мне приходилось ходить в супер-меркадо[92]и покупать его любимые конфеты, шоколадные треугольники наполненные кремом, остуженные – Но когда требовалось сходить в прачечную он шел со мною лишь ради того чтобы подколоть старого работягу-китайца.

Обычно он говорил:

– Опий сегодня? – и изображал рукой трубку. – Тока не показывай где.

И маленький усохший китаец-опиекурильщик обычно отвечал:

– Не понимэ. Нет нет нет.

– Эти китайцы самые скрытные торчки в мире, – говорит Бык.

Мы садимся в такси и снова едем в центр, он слабо навалился на меня со слабой ухмылкой – Говорит

– Скажи водителю пусть тормозит возле каждой аптеки а сам выскакивай и покупай в каждой по трубочке кодеинетты, вот тебе пятьдесят песо. – Что мы и делаем. – Нет смысла палиться перед всеми этими аптекарями. Чтоб они потом настучали на тебя. – А по пути домой он обычно говорит таксисту чтоб тот остановился у «Сине» Такого-то и Такого-то, ближайшего кинотеатра, и идет лишний квартал пешком чтобы ни один таксист не узнал где он живет. – Когда я перехожу границу никто меня и не унюхает, потому что я пальцем жопу затыкаю.

Что за странное видение, старик переходящий пешком границу заткнув себе пальцем задницу?

– У меня есть резиновый палец которым врачи пользуются. Набиваю его дурью, засовываю – Никто не сможет меня унюхать потому что у меня жопа пальцем заткнута. Я всегда возвращаюсь через границу в другом городе, – добавляет он.

Когда мы приезжаем с прогулки в такси домовладелицы приветствуют его с уважением: «Сеньор Гарв-а! Си?[93]» Он отпирает свой висячий замок, открывает ключом дверь и впихивается к себе в комнату, которая сыра. Никакое количество чадного керосинового тепла не спасет.

– Джек, если б ты в самом деле хотел помочь старику ты бы поехал со мной на Западное Побережье Мексики и мы жили бы в шалаше и курили бы местный опий на солнышке и выращивали бы цыплят. Вот как я хочу окончить свои дни.

Его лицо худо, а белые волосы намочены и зализаны назад как у подростка. На нем лиловые шлепанцы когда он сидит в своем мягком кресле, торча по дури, и начинает перечитывать «Очерк истории цивилизации». Он целый день читает мне лекции на всевозможные темы. Когда мне подходит время удаляться в свою мазанку на крыше и писать он говорит

– Хм-мммм, еще рано, посидел бы еще немножко —

Снаружи за розовыми шторами город гудит и мурлычет ночью ча-ча-ча. А он тут бормочет себе:

– Орфизм вот тот предмет что тебя должен заинтересовать, Джек —

И я сижу так с ним вместе когда он задремывает на минутку мне ничего не остается только думать, и часто я думал так: «Ну кто на целом свете, считая себя в здравом уме, мог бы назвать этого нежного старикана злыднем – вор он там или не вор, а где вообще воры… которые могли бы сравниться… с вашими респектабельными повседневными делами… воры?»