Минни Шопоголик - Софи Кинселла

– Вы заберете покупки сейчас или вам их доставить? – спрашивает Жасмин.

– Наверное, я могу прихватить один пакет, – кусает губу Луиза. – Но не больше.

– Нет проблем, – деловито кивает Жасмин. – Значит… мы доставим остальное под видом бумаги для принтера?

– Вообще-то… – Луиза лезет в свою сумку. – я принесла вот что. – На сложенной коробке наклейка «Лигурийское оливковое масло».

– Клево. – Жасмин смотрит на Луизу с уважением. – Оливковое масло. Завтра вечером?

– Кто из вас Бекки? – раздается вдруг мужской голос, и мы дружно поворачиваемся. Мужчины не часто появляются у нас на этаже, но парень в кожаной куртке с мясистым лицом идет к нам. У него в руках коробка из-под писчей бумаги, смотрит он сердито.

Меня охватывает беспокойство. Но я надеюсь, что это действительно просто коробка из-под бумаги. Ничего кроме.

– Это я! (Жасмин тем временем сует упаковку из-под оливкового масла под прилавок, а Луиза спешит исчезнуть.) Чем могу помочь?

– Что, черт побери, происходит? Что это такое?

– Это… коробка. Вы хотите встретиться с консультантом, сэр? – поспешно спрашиваю я. – Мужская одежда на втором этаже…

– Я пришел не за одеждой, – угрожающе говорит он. – А за ответами на вопросы.

Он бухает коробку на прилавок и открывает ее. Мы с Жасмин переглядываемся. В коробке лежит платье, которое я на прошлой неделе продала Ариане Рэйнор. О боже, должно быть, это ее муж. Он некогда был рок-звездой, но уже давно вышел в тираж. Хотя все еще хорохорится, подкатывает к домработнице и подстригает лобковые волосы во время «Отчаянных домохозяек». (Мы много разговаривали с Арианой.)

Он достает из кармана листок бумаги и громко, с сарказмом, читает:

– «Одежду доставят в коробке с надписью “Бумага для принтера” или “Предметы гигиены”».

Проклятье.

– Она приходила к вам, верно? И сколько она потратила?

Телефон у меня бикает, и Жасмин выразительно косится на мой карман. Сообщение мне пришло от нее.

Ариана здесь, ей подгоняют платье. Я отправила ее в третью примерочную, пока ты занималась Викторией. Предупредить ее?

Я незаметно киваю и поворачиваюсь к мужу Арианы:

– Мистер…

– Рэйнор.

– Мистер Рэйнор, боюсь, я не могу ответить на ваш вопрос. Это личное дело вашей жены. Может, вы зайдете в другой раз?

– Жасмин? – доносится из примерочной голос Арианы. – Будьте добры, посмотрите, что у меня тут с подолом. Мне кажется… – Она придушенно замолкает, словно кто-то зажимает ей рот ладонью, – но поздно.

– Это Ариана? Она снова что-то покупает? – рычит ее муж.

«Нет, остолоп, – хочется ответить мне, – ей подгоняют по фигуре платье, которое она купила два года назад. И, кстати говоря, как там насчет аудиосистемы от “Бэнг энд Олафсен’’, которую ты поменял в загородном доме? Она в миллион раз дороже платья».

Но вместо этого я любезно улыбаюсь:

– Не могу ничего сказать по этому поводу. Это конфиденциально. А теперь, если у вас все…

– Нет, не все! – взрывается он. – Ариана, выходи!

– Сэр, не могли бы вы не кричать?

Беру телефон и пишу Жасмин:

Он взбешен. Уведи ее другим путем.

– Ариана, я знаю, ты здесь! – ревет порнозвезда. – Ты мне врала!

Он тигром бросается к примерочной, но я встаю у него на пути:

– Боюсь, я не могу позволить вам пройти. Туда допускаются только покупатели. Уверена, вы понимаете это.

– Понимаю? Я скажу вам, что понимаю! Вы, ведьмы, заодно. Гребаная бумага для принтера! – Он стучит кулаком по коробке. – Вам место в тюрьме.

Я вздрагиваю. Его голубые глаза налились кровью. Наверное, злоупотребляет спиртным.

– Это просто скромная упаковка, – твердо говорю я. – В наше время далеко не все хотят выставлять напоказ дизайнерские марки.

– Держу пари, это так. – Он с омерзением смотрит на меня. – Они скрывают покупки от мужей-болванов. Что-то вроде операции «Кто умудрится успешно обокрасть мужа».

Я так возмущена, что ловлю ртом воздух.

– У большинства наших клиенток есть собственные деньги. И они имеют право тратить их по своему усмотрению. Насколько я знаю, мебельный бизнес Арианы процветает.

Не могу удержаться, чтобы не подколоть его. Я знаю, ему как кость в горле ее успехи. Ариана говорит об этом каждый раз, когда приходит к нам. Говорит, что хочет бросить мужа. А потом плачет и утверждает, что любит его. Даже собралась обратиться со своей проблемой к психотерапевту.

Если честно, шопинг куда лучше, чем терапия. Цена одна, но вы остаетесь с платьем.

– Ариана! – Он пытается обогнуть меня.

– Стоять! – В гневе хватаю его за руку. – Я же сказала, только клиентам позволено…

– Прочь с дороги! – Он отбрасывает мою руку, словно я кукла.

Так. Теперь это вопрос принципа. Никто не посмеет пройти мимо меня в мой отдел.

– Нет, не пущу! – Я пытаюсь вцепиться в его плечи, но он слишком сильный. – Жасмин! – кричу я, борясь с ним. – Уведи покупательниц в безопасное место!

– Еще как пустишь, стерва!

– Туда нельзя! Только для покупателей…

– Что, черт побери, тут происходит? – раздается низкий голос.

За спиной Тревора маячит Гэнин, глаза круглые от любопытства, словно он смотрит какое-то шоу. Тревор выразительно глядит на меня, будто хочет сказать: «Надеюсь, вы можете объяснить, что тут происходит», и я еще более выразительно пожимаю плечами, пытаясь донести до него: «Конечно, могу».

Тревор переводит взгляд на мистера Рэйнора и буквально столбенеет.

– Боже ты мой! Это… Дуг Рэйнор?!

Кто еще, кроме Тревора, может знать порнозвезду в отставке?

– Да, – приободряется Дуг Рэйнор. – Это я.

– Мистер Рэйнор, для нас большая честь, что вы пришли в «Облик». – Тревор моментально превращается в угодливого продавца. – Мы все ваши фанаты. Могу я чем-то помочь…

– Да, – перебивает его Дуг Рэйнор. – Вы можете объяснить мне, что это за чертовщина. Вы называете это разумным подходом к делу, а я считаю подобные выкрутасы откровенным обманом. – Он хлопает по прилавку листком с предложениями о доставке. – Завтра я звоню в «Дейли уорлд». Собираюсь разоблачить ваши махинации.

– Что это такое? – Тревор озадачен. – Приватная Покупка? Я должен знать об этом?

– Это… э… – Мой рот словно набит ватой. – Я собиралась рассказать…

Тревор читает рекламный листок, а когда поднимает глаза, они кажутся большими черными дырами. По-моему, в них даже плещется неодобрение.