Лежачий полицейский - Юлия Лемеш

– Ритка тоже ничего. Хотя один раз была лесбиянкой.

Коловорот аккуратно объезжал глубокие лужи. Перед нами маячила машина, груженная крадеными деревьями.

Проклятье. Игорь ее навещает! Бедную одинокую маму. У которой была такая скверная дочь. Может, они и на кладбище ко мне ходят? Напиться, что ли?

– А где теперь Карабас?

– С ней. Он какой-то суматошный. С утра до ночи на работе. Ты не волнуйся, у них все нормально.

У всех все нормально. Все живы и счастливы. Только я тащусь в очередную неустроенную неизвестность. Миновав переполненное машинами Московское шоссе, мы оказались в черте города. Который выглядел полной деревней. Я решительно закрыла глаза, стараясь заранее не расстраиваться.

– Ты только не пугайся. Я тут редко бываю.

Глупый панельный дом, покрытый черными замазанными трещинами, мок под дождем. В окнах появились любопытные лица. Я схватила сумку и вошла в подъезд, напугав большого серого кота.

Первое, что бросилось в глаза в моем новом однокомнатном убежище, это давно немытое окно в подтеках грязи. Убожество дополняли выгоревшие желтые занавески. И холодно, как в склепе.

– Не топят. – Рука Коловорота отдернулась от плоской батареи. – Вот когда вспомнишь добрым словом русскую печку.

– Тебе хорошо говорить, а может, они теперь вообще не будут топить. Откуда мне знать, как тут принято. Я же околею!

Вещи скопились посреди комнаты горой, напоминая, что их нужно куда-то разместить. Неужели в этот отвратительный полированный шкаф с перекошенными дверцами? А кухня! Кошмар хозяйки. Теперь я с нежностью вспомнила деревенский дом, в котором нашлись милые кастрюльки и много другой симпатичной посуды.

– Я тут редко бываю, – повторил Коловорот, испытующе глядя на мою реакцию.

– Небось у помершего алкоголика купил, как было, так и оставил.

– Да наплюй ты. Завтра выкинем хлам и…

– Купим новый, – истерично продолжила я. – Разве на этой кровати спать можно? У тебя хоть чистое постельное белье есть?

– Обижаешь. – Мне показали содержимое трехъящичного комода.

Вопреки моим опасениям, в кране была горячая вода.

– Колонка новая. Сейчас я смотаюсь, куплю обогреватели.

– Я с тобой. – Мне не улыбалось остаться наедине с не разобранными пожитками.

В доме появились холодильник, кухонная утварь и много чего полезного в хозяйстве.

– Надеюсь, теперь твоя душенька довольна?

– Сходи, поклонись государыне рыбке… – подхватила я. – Может, она расщедрится на компьютер и Интернет?

– Перебьешься.

– Ну, тогда хоть на новое одеяло и кровать.

– Два, – поняв мое удивление, Коловорот пояснил: – Нам надо два одеяла, а то ты постоянно в него закручиваешься, как гусеница в кокон.

Он вел себя, как соскучившийся любовник. Нежный и ласковый. Неумело скрывающий свои чувства. В любви признаваться не стал. Ну и фиг с ним. Не больно-то и хотелось.

– Тебе ведь наплевать на меня. Побалуешься и выбросишь. Ты сам говорил, что не умеешь любить. Что независимость для тебя ценнее всего. На данном этапе тебе удобнее так меня контролировать. Не надо сердиться. Я просто повторяю твои слова. Ты – тот самый волк-одиночка. Как и моя мать. Просто она умудрилась сочетать полезное с главным. Теперь она учится сочетать приятное с полезным.

– Злопамятность – грех, – пояснил Коловорот, нервно вертя зажигалку.

– Если я ошибаюсь, признай, что ты в меня влюблен. Что ты готов бросить все и создать семью. Слабо? Вот то-то же. Ты сам понимаешь – померла так померла. Меня даже друзьям предъявить невозможно. Меня нет. Ты, дорогой мой, некромант.

– Может, некрофил?

– Хрен редьки не слаще. Красиво устроился. Завел себе дешевую любовницу, – не отрывая вожделенного взгляда от красок, хамила я.

– Тебе денег-то хватает, художница?

Деньги – вот настоящий, окончательный контролер. Черт бы их побрал.

– Хватает. Мне много не надо. У меня все есть.

– Тебя действительно все устраивает?

– Еще как. Только ты приезжай иногда. – Я попыталась смягчить свою отповедь.

– Ну, надо же. Оказывается, мне тут рады. Спасибо и на этом.

После его отъезда я обнаружила в сумочке конверт с надписью: «На мелкие непредвиденные расходы».

Не проститутка, но содержанка. Ничего оскорбительного в этом не вижу. Я не просила. Он подарил. Не подарил бы, на интим это бы не повлияло. А когда муж отдает получку жене, чтоб она ею разумно распоряжалась, – это как, тоже проституция?

Помахала на прощанье ручкой, хотя он даже не поднял головы, выражая таким образом свою досаду. Серый кот прорысил к Коловоротову «БМВ Х-5». Задрал пушистый хвост и выпустил на колесо упругую вонючую струю.