Зов ангела - Гийом Мюссо

— Когда Элис перебралась в Манхэттен, ее лекарства вдруг перестали действовать, а сердечная недостаточность начала прогрессировать. Я не на шутку переволновался: она была совсем одна, с каждым днем ей становилось все хуже, грипп и воспаление легких практически «прописались» у нее в организме. Помочь ей могла только пересадка сердца. Тогда я надавил на ФБР: мол, никакого свидетельствования в случае смерти моей дочери. Недолго думая, они вписали Элис в список приоритетных пациентов, и довольно скоро ее прооперировали в одном из нью-йоркских госпиталей. Для Элис это был непростой период…

— Но зачем тебе понадобилось посылать сердце? — не успокаивалась Маделин.

— Его послал не я, а те, кто нас защищали. Дело в том, что ты стала доставлять слишком много хлопот, Маделин, — проговорил он медленно, своим низким, прокуренным голосом. — Ты из кожи вон лезла, чтобы найти Элис. В конце концов ты бы узнала про нашу с ней связь. В МИ-6 запаниковали. Это им пришла в голову идея с сердцем. Только таким образом можно было сделать так, чтобы это дело закрыли.

— А какую роль в вашем плане сыграл Бишоп?

— Бишоп подвернулся совершенно случайно. Спецслужбы знали, что рано или поздно кого-нибудь обвинят в убийстве Элис. Так и случилось, правда, гораздо раньше, чем мы предполагали. Ну а потом, спустя несколько месяцев после «исчезновения» Элис, я инсценировал свою смерть и улетел к ней в Нью-Йорк.

— Ты убил собственного брата!

— Нет, Джонни сам себя убил. Ты ведь его знала: он был словно зомби, пропитанный наркотой, душевнобольной да к тому же еще и убийца. Передо мной был выбор: Джонни или Элис, и я выбрал Элис. Для тех, кто привык действовать, для таких, как я, всегда существует цена, которую надо заплатить.

— О, только не начинай! Все эти твои речи я знаю наизусть! Ну а Джонатан? Как он наткнулся на вас?

— Через некоторое время мы с Элис решили съездить на Лазурный берег, чтобы отметить там рождественские каникулы. После операции Элис не смогла удержаться и пробила свое имя в поисковой базе данных. Ей хотелось узнать, как продвигается расследование ее «похищения». И тогда она нашла статьи о тебе, о твоей попытке самоубийства. Она хотела, чтобы ты все узнала, однако Блайт Блейк из Службы маршалов, ответственная за нашу безопасность, ответила ей решительным отказом. Разумеется, Элис решила сделать по-своему. По приезде во Францию она сбежала от нас и поехала в Париж, чтобы увидеться с тобой. Впрочем, уже в столице она одумалась, потому что поступок этот был действительно слишком рискованным: она могла бы всех нас подставить. И вот тогда-то она и повстречалась с Джонатаном Лемперером.

Сердце Маделин болезненно сжалось. Выходит, Элис не только знала о ее существовании, но даже хотела связаться с ней.

— С того самого времени ФБР и таможенная полиция внесли ваши имена в черные списки. Ваше появление здесь, в США, послужило своего рода сигналом тревоги. Вчера вечером Блайт Блейк поступил звонок, что вы оба находитесь в Нью-Йорке. Это не могло быть простой случайностью. И я попросил спецслужбы разработать особую стратегию, чтобы привести тебя сюда.

— Чтобы заставить меня замолчать?

— Нет, Маделин, чтобы ты помогла мне.

— Помогла в чем?

— Найти Элис.

* * *

Прямо над гаражом, на втором этаже, нависало помещение с видом на набережную. Это был просторный, светлый лофт с большими окнами, прильнув к которым спецагент Блайт Блейк внимательно следила за Дэнни и Маделин. Маршал вкратце ответила на вопросы Джонатана и теперь полностью сконцентрировалась на своей основной задаче: наблюдать за свидетелем и защищать его. Джонатан молча рассматривал эту странную женщину, обладавшую аристократической красотой и изяществом. У нее были светлые волосы и выверенная ледяная утонченность, достойная женских персонажей Хичкока. Точеный силуэт отчетливо выделялся в свете окна: осиная талия, черные кожаные лосины и такая же куртка с отвернутым воротником. Крохотные заколки скрепляли ее волосы, собранные в замысловатый пучок.

Даже в ее шраме было что-то завораживающее. Он совершенно ее не портил, скорее даже наоборот — придавал ей тот непередаваемый шарм «роковой женщины», от которого многие мужчины сегодня просто без ума.

— Вам, должно быть, часто задают этот вопрос, но… — начал Джонатан.

Не отводя глаз от Дэнни, она перебила его бесцветным спокойным голосом:

— Осколочная граната в Ираке. Еще три миллиметра — и я бы потеряла бы глаз.

— Когда это случилось?

— Восемь лет назад. Я была добровольцем. Если бы можно было сделать это снова, я сделала бы не задумываясь.

— Вы долго служили в армии?

— Я правительственный агент: это секретная информация.

Но Джонатан настоял, и она в итоге ответила:

— Я ушла из морской пехоты сразу же после ранения. Два года я пробыла на военной базе «Квантико»,[50]затем работала под прикрытием в DEA[51]и, наконец, перешла в Службу маршалов.

— И куда они вас посылали?

— Послушай, старик, вопросы здесь задаю я, о'кей?

— О, так вот, значит, как вы отвечаете на званом вечере, когда к вам подходит какой-нибудь заинтересованный мужчина?

Она бросила раздраженно:

— Мы не на званом вечере, и, к вашему сведению, вы не в моем вкусе.

— А кто в вашем вкусе? Парни вроде Дойла?

— С чего вы взяли? Вы беспокоитесь за вашу подружку?

— Ну а вы? Вы тащитесь от убийц?

— Уж побольше, чем от отцов семейств, — парировала она с вызовом. — И уж если вы хотите знать, моя работа — охранять Дойла, а не спать с ним.

С наушником в ухе она отдала кое-какие распоряжения, чтобы два «сторожевых пса», охранявшие Дойла, не расслаблялись.

— Вы думаете, что мексиканцы могут прикончить Дэнни?

— Вероятно, хотя я уверена, что этого не произойдет.

— Почему?

— Потому что он, так или иначе, уже дал все показания.

Джонатан растерялся:

— Погодите, пять минут назад вы сказали, что слушание состоится только на следующей неделе!

Блайт пояснила:

— В данной ситуации закон дозволяет записать показания еще до начала слушания, что Дэнни и сделал. Его обвинительная речь против Хезебель Кортес была снята на камеру в присутствии судьи и адвоката.

Джонатан постепенно начал понимать:

— Так, значит, даже если Дэнни сегодня убили бы…