Имя мое - память - Энн Брешерс

— Почему?

— Тогда он снова нас потеряет. Иоаким может заполучить нас в этой жизни, но не в следующей. Он умеет вспоминать, но не способен распознавать души.

— Правда?

— Да. По крайней мере, в прошлом не умел.

— А ты?

— Умею.

— Что же произойдет дальше?

— Не знаю, как не знает и он. Когда Иоаким привез тебя сюда, думаю, он надеялся на мое появление, но не ожидал, что мне удастся убежать с тобой. Я почти уверен, что этого в его планах не было. Он понимает, что сейчас у нас нет альтернативы, как нет и у него. Он не может оставить нас и достать лодку. К тому времени, как он вернется, мы исчезнем. За нами плыть он тоже не может.

— Как же нам поступить?

— Пока мы в безвыходной ситуации. Нам всем придется ждать.

— Неужели?

— Если только у тебя не возникнет какая-нибудь идея.

— Надо поразмыслить, — сказала Люси. До нее дошло, что он тянет за низ ее платья, и она поднялась и села. — Разве сейчас подходящий для этого момент?

Дэниел рассмеялся.

— А почему бы нет? — Он рассматривал подол ее платья. — Слушай, я знаю, у тебя сейчас проблемы с одеждой, но ты не против, если я оторву лоскут от подола? Хочу перевязать тебе плечо. — Дэниел указал на свои мокрые трусы. — У меня совсем нечем делиться.

— Думаю, надо ими воспользоваться, — усмехнулась Люси.

— Ладно, — откликнулся он.

Дэниел встал и принялся раздеваться, и она в который раз восхитилась его стройным телом. Люси была слишком опьянена счастьем, чтобы трезво оценить ситуацию. И догадывалась, что Дэниел чувствует то же самое. Целый мир не мог вместить грандиозности того, что произошло между ними прошлой ночью. И уж никак этот мир не мог вместить их счастья.

— Перестань. Я пошутила. Можешь разорвать мой халат. Нам не следует оставаться здесь голыми.

— Разве?

— Не перед таким зрителем.

Дэниел ловко оторвал несколько дюймов подола прямо по краю, успев украдкой заглянуть ей под платье.

— В этом наряде ты сводишь меня с ума.

Люси рассмеялась.

— Это не тот наряд, который я выбрала бы для нашего воссоединения, но, признаю, в него легко влезать и из него легко вылезать.

Он аккуратно перевязал ей плечо, чтобы остановить кровотечение.

— Похоже, ты знаешь, что делаешь.

— Я врач.

— Не может быть.

— Да, врач. Уже на протяжении нескольких жизней.

— Ты слишком молод.

— Я окончил медицинский колледж. Пропустил один или два курса.

— Один или два? Больше.

— Ладно, больше.

— Ты работаешь в больнице?

— Да. — Дэниел закрепил повязку, поцеловал Люси в грудь, поправил платье и застегнул «молнию». — С вами все будет в порядке, мэм.

— Еще один шрам для моей коллекции.

— У тебя много пулевых ранений?

— Я имею в виду те, что накапливаются за несколько жизней и остаются после смерти. Как вот этот, верно?

Люси показала на свое предплечье. Дэниел наклонил голову.

— Как ты об этом узнала?

— От Констанции.

— Как?

— Я сама была ею. Прочитала письмо, которое она мне написала.

Дэниел покосился на Иоакима на берегу, а потом перевел взгляд на Люси.

— И как же ты это сделала?

— Поехала в Хастонбери-Холл, в Англию, и отыскала письмо в ее старой спальне.

Дэниел недоверчиво покачал головой.

— Ты надо мной смеешься.

— Помнишь, я рассказывала тебе о гипнотизере? Под гипнозом я вернулась в предыдущее состояние, то есть к Констанции. Она настаивала, чтобы я нашла ее письмо. И с тех пор она изводит меня, заставляя вспоминать разные эпизоды.

— Невероятно.

— Это правда.

— Знаешь, я ошибался.

— В чем?

— Когда ты была Констанцией, я говорил тебе, что у тебя обыкновенная память. Теперь понимаю, что недооценивал тебя.

— Дело в том, что та девушка не хотела оставить меня в покое. Она не была бы счастлива, если бы мы с тобой не были вместе.

Дэниел рассмеялся.

— А сейчас она счастлива?

Люси тоже рассмеялась, но к глазам у нее подступили слезы.

— Сейчас она очень счастлива.

Дэниел поднял глаза к небу. Ему казалось, он видит, как солнце поднимается по дуге все выше, а ему так хотелось замедлить его ход. Он слышал, как о причал плещется вода. Чувствовал, как подмышку ему щекочет шелковая прядь волос Люси. У него возникло ощущение, словно он покурил травки. Дэниел понимал, что не имеет права быть счастливым, когда на них с Люси нацелен пистолет. И еще он сознавал, что должен испытывать негодование, но был спокоен.

— Мне нужно составить план действий, — сказал он, накручивая себе на палец прядь ее волос, — но я в состоянии думать лишь о том, как ты выглядишь под этим халатом. Это невыносимо.

— Может, нам следует сделать это прямо здесь и сейчас, — произнесла Люси. — Чтобы проучить его.

— Он рассвирепеет и попытается застрелить нас обоих.

— Но потом мы вернемся вместе, правда?

Он приподнялся на локте и серьезно взглянул на нее.

— Да, даже если ты любишь меня в тысячу раз меньше, чем я тебя. Мы вернемся вместе.

— Значит, так и будет. Потому что я очень люблю тебя. А он-то как раз не хочет, чтобы мы находились вместе.

— Разумеется.

— Наверное, мы не должны давать ему этого шанса. — Люси прижалась спиной к его груди. — Не такой он хороший стрелок.

— Я тоже так думаю.

Она покачала головой.

— Ты не уйдешь без меня. Я всегда буду с тобой.

Он нахмурился.

— Серьезно, Дэниел.

Он взял ее руки в свои и положил подбородок на ее плечо.

— Какие еще у нас есть варианты, помимо того чтобы быть застреленными?

— Можем рискнуть и поплыть к берегу.

— И что нас там ожидает?

Дэниел сжал губы.

— Возможно, сдаться на милость Иоакима.

— А что произойдет потом? Он захватит меня в заложники? Потом тем или иным образом причинит мне зло, а тебе придется на это смотреть? Заставит тебя унижаться и в конечном счете убьет тебя? К такой развязке он стремится?

— Наверное.