Вернуться по следам - Глория Му

Я притрюхала на конюшню рано-ранешенько, Геша еще и сена не давал. Он ходил сонный, позевывал, чесал то место, где у нормальных людей пузо.

– Ты вообще домой ходила или как? – зевнув и встряхнувшись спросонья, спросил он.

Зоська дрыхла в деннике, как дите, раскинувшееся по кровати. Вранье, что лошади спят стоя. Если им просторно и безопасно, они очень даже любят поваляться, поэтому и нельзя шуметь в конюшне – лошадь может испугаться, резко вскочить и травмировать себя.

Мы разнесли воду, Геша вдруг закапризничал и потребовал чаю, и, пока он разносил кашу, я пожарила яичницу в крохотной чугунной сковородке, вскрыла подрезанную дома банку дефицитного горошка, вытерла влажный от росы стол на улице, и мы сели завтракать.

Молодое солнце дрожало в рассветном воздухе, проснувшиеся псы, зевая и потягиваясь, лениво перебегали от столба к столбу, чтобы переметить свои владения, а потом брели к нам – вдруг чего со стола перепадет? Верещали утренние птицы, и было так хорошо и вольно, точно мы встречали утро не в городском парке, а в лесу.

Геша подобрал хлебом остатки яичницы и объявил, что умеет и любит хорошо пожить.

Я кротко с этим согласилась, оставила его допивать чай и просыпаться, а сама взяла Зоську на проездку в лес.

Вернувшись, мы не застали и следа утренней безмятежности: набежали дети, кто-то переодевался, кто-то седлал, собаки крутились у всех под ногами. Лиля сидела за столом и что-то рассказывала, кучка людей рядом заходилась от смеха. Ира стояла тут же, похлопывала плетью по голенищу и покрикивала на псов – она всегда приходила с двумя-тремя пойнтерами, ее отец был охотником так же, как мой, и она любила разглагольствовать о воспитании собак, – но псы, как и лошади, несмотря на грозный голос, мало ее слушались, повизгивали, когда она доставала кого-то плетью, поджимали хвосты, поглядывали на нее хитро и скоро снова принимались за свое.

«Нет никого упрямее трусливой собаки», – подумала я и подошла поздороваться.

Ира, подняв на меня тяжелый взгляд, разразилась истерическим криком:

– Что она здесь делает? Что здесь делает эта сука?! Пошла вон отсюда, чтобы ноги твоей здесь не было!!! Лиля, ты ее не выгнала? Меня что, никто здесь не уважает?!!

– Ира, Ира, успокойся. – Лиля потянула ее за руку и усадила рядом с собой. – Ну что ты кричишь на девочку, она же не нарочно! Она маленькая, просто не справилась вчера с лошадью, вот и все…

Это я не справилась с лошадью? Я?! Я очень кстати онемела от возмущения, поэтому успела заметить Лилин веселый взгляд и промолчала.

– А… Ну да… – Ира остыла так же быстро, как вспыхнула, улыбка ее лучилась самодовольством. – Я всегда говорила, что Глория не умеет обращаться с животными… И вот к чему привело это ее мерзкое сюсюканье. – Она скривила губы и противно запищала: «Ой-ой-ой, протрите ей седельце кружевным платочком… Ой-ой-ой, лошадке больно…» Лошадь – опасная скотина, ее надо держать в строгости, вот она вчера себя и показала. А таким мягкотелым слюнтяйкам, как ты, не место в спорте! Или ты научишься брать верх над лошадью, или…

Ирины пойнтеры совсем распоясались, пока хозяйка отвлеклась, напрыгивали на Зоську и лаяли. Та рокотала горлом, поджимала ноги, но играючи – она совсем не боялась собак.

Однако Ира, заметив это, схватила плеть, стала осыпать собак ударами и орать:

– Сидеть! Сидеть! Фу! Сидеть!

Собаки, прижав уши, испуганно косились на нее, прикасались на минуту задницами к земле, но тут же вскакивали и снова начинали лаять.

– Сидеть, я сказала! – Ира пнула одного из псов, и тот с визгом откатился в сторону, на остальных замахнулась плетью. Глаза ее превратились в щелочки, челюсти были стиснуты, и даже уши прижаты от злости.

И тут искрящийся, холодный, как лед, бес веселого гнева толкнул меня под локоть, и я негромко проговорила:

– Разве ты не знаешь, что не стоит подавать животному команду более двух раз, а лучше добиваться послушания с первого раза?.. Вот так: сидеть, Зося!