Мужские разговоры за жизнь - Дмитрий Пучков

24.09.2008

С мест сообщают:

Автор иронических детективов Дарья Донцова возглавила в первом полугодии 2008 года два рейтинга Российской книжной палаты: по суммарным тиражам (почти 4 миллиона) и по числу названий книг, находящихся в печати (68). Вторую и третью строчку тиражной таблицы занимают писательницы Татьяна Устинова (1,306 миллиона экземпляров) и Юлия Шилова (ровно 1,3 миллиона). По количеству наименований за Донцовой следуют Александр Бушков (63) и Владимир Колычев (50).

В двадцатку лидеров в этом году попал Федор Достоевский: в печати находятся 35 его книг (11-е место) общим тиражом 244 тысячи экземпляров (18-е место). Самые печатаемые иностранные авторы — это Даниэла Стил, Сидни Шелдон, Иоанна Хмелевская и Пауло Коэльо.

Самый популярный детский автор и по тиражам, и по названиям — это Корней Чуковский (92 книги, полтора миллиона экземпляров). На втором месте в тиражном рейтинге — поэт и писатель Владимир Степанов (1,4 миллиона), на третьем — Джоан Роулинг (900 тысяч).

Всего в стране за полгода выпущено 342 миллиона книг и брошюр. Рекордсменами по тиражам являются издательства «Эксмо» (34,9 миллиона), «АСТ» (27,8 миллиона), «Просвещение» (24 миллиона). По числу наименований лидирует «АСТ» (4217 названий), за ним следует «Эксмо» (4046), на третьей позиции — «Экзамен XXI» (643).

«Рейтинг российских беллетристов»

Первый раз «иронические детективы» Донцовой увидел в питерском магазине «Снарк», их раздавали на кассе бесплатно. Это типа пиар такой был, чтобы заинтересовать читателей. А тут уже эвон, первая.

Кто такие Татьяна Устинова и Юлия Шилова, Владимир Степанов и Владимир Колычев — без понятия. Этих даром не раздавали, видимо, значительно менее интересные авторы.

Ну а Федору Михалычу откровенно повезло, что попал хотя бы в двадцатку. Да и то, считай, насильно пропихнули — на фиг он кому теперь нужен.

Из общения в «Комментариях»:

— Искал сегодня в магазинах Пучкова… Нету…

— Не поверишь, я тоже еще ни разу не видел.

— А до Екатеринбурга книга «За державу обидно» видать так и не дошла.

— Я в Питере в продаже не видел ни разу.

— Дмитрий Юрьевич, а что вы сейчас читаете? Каких авторов?

— Демочку, «Строгий режим». Читаю и плачу.

— В смысле — так атомно написано?

— Нет, темы родные и близкие.

— Как сказал один неглупый человек, «это не мы издаем, это вы покупаете». Такие дела. Что покупают, то и будут издавать.

— Брешет. Издают они то, что покупают. Чтобы покупали, тратят серьезные деньги на рекламу, читай — впаривают свой кал.

— Да ладно вам… Не люблю этот литературный снобизм. С грамматическими ашипками пишем, зато каждый второй — готовый литературный критик. У Донцовой совершенно иная, нежели у Гоблина, целевая аудитория. Дамы, знаете ли, которых среди присутствующих — раз-два и обчелся, и именно они более сдержаны в оценках подобной литературы. В том же метро, если приглядеться, с книжками в руках женщины едут, мужики либо спят, либо тупо в пространство пялятся. А после рабочего дня, да в переполненном транспорте от Достоевского не то удовольствие, лучше уж детективчик, чтобы не вырубиться и остановку не проехать.

И потом, мне попалась ранняя Донцова — вполне себе читабельно, а поздние книги ругают даже убежденные фанатки. Акунин вообще ничем не хуже Агаты Кристи, увлекательно и стильно написано. Устинова — детективно и позитивно. Куликова — смешно… Короче, женщины добирают в книжках то, чего не находят в жизни, отвлекаются, расслабляются, поднимают себе настроение, особенно если больше некому это сделать для нее…

— Это не снобизм. Просто говно называют говном.

— Дмитрий Юрьевич, как близко вы знакомы с произведениями великих русских писателей (Достоевский, Пушкин, Лермонтов и т. п.), и какие книги произвели на Вас самое большое впечатление после прочтения?

— Непонятно — как близко? Читал, специальных курсов не заканчивал, литературоведческого образования у меня нет. Что-то нравится, что-то нет. Ну, типа как Онегин — с одной стороны, про гламурного мудака, с другой — изрядная картина эпохи. Про мудака, его мудацкую жизнь и мудацкие поступки — мне не нравится, а как картина жизни и стихи — нравится.

— И согласны ли вы с точкой зрения Достоевского в «Карамазовых» и «Бесах» о будущем русского народа?

— Нет. Он не пророк, не надо его таковым считать.

— Недавно была дискуссия с ребятами, что же первичнее — деньги или идеология.

— При чем тут идеология, камрад? Продажи — это точно такое же ремесло, как и другие ремесла: со своими правилами и способами. Реклама для продаж необходима.

— В смысле, ну, не продашь товар, тем более кал, пока не начнешь впаривать, то есть разводить идеологию и т. п. пиар. Убежден, что тов. Гоблин здесь сто раз прав. Не впаришь — не продашь, а разговоры об обратном — это для «окучиваемой денежной биомассы».

— Речь не про меня и не про мою правоту. Речь про то, что даже хорошая вещь без рекламы продается плохо, а с рекламой — хорошо.

— Сейчас приходится радоваться, когда молодежь хоть что-то читает.

— А зачем им читать? Чему их книги учат?

— Дмитрий Юрьевич, вы — перфекционист!

— Просто непонятно, чему учат.

— «Вольво» принципиально не делает машин среднего уровня для простых граждан. Любая «вольво» — это премиум-класс.