Мелодия встреч и разлук - Лариса Райт

Впервые она оказалась на Валдае месяц назад в пасхальную ночь. Она готовила к выставке новую серию с названием «Вера», и ей обязательно нужны были кадры чего-то настоящего, подлинного, безыскусного. Она уже побывала в почти заброшенной турецкой мечети, где мулла служит и муэдзином, и духовником, и учителем для своих двух прихожан — отца и сына, живущих отшельниками в маленькой хижине неподалеку. Алина ездила в Рим, где сделала великолепные кадры выступающего с речью Бенедикта XVI, и в Иерусалим, чтобы запечатлеть толпы пишущих записки у Стены Плача. Она фотографировала священных слонов в Индии и Шри-Ланке и старинные пагоды Китая и Таиланда. Не отраженным в ее творчестве осталось только православие. Алина была уверена: истинную веру следует искать в глазах, и необязательно в глазах священников. Как нельзя лучше для этой цели подойдут простые прихожане какого-нибудь храма, далекого от помпезности и размаха столицы. Кто-то из коллег посоветовал выбрать деревеньку в известных монастырских местах, сказал, что близость обители непременно должна сделать лица одухотворенней. Алина к совету прислушалась, выбрала для посещения церковь Святой Троицы в деревне Ужин на берегу одноименного озера, входящего в каскад валдайских водоемов. Она приехала туда на пасхальную службу, сделала нужные кадры, но была поражена не столько лицами людей, которые действительно оказались достойными и прекрасными, сколько совершенно дивными красотами этих мест. Во время крестного хода Алина увидела, что с холма, на котором возвышался храм, открывался захватывающий дух вид на озеро, село и бывшую усадьбу Новотроицкое.

— Если бы вы знали, какая здесь луна в ясную погоду, — сказала проходившая мимо женщина, заметившая состояние пораженной Алины.

— Какая?

— Яркая, полная, падающая в озеро.

— Падающая в озеро, — эхом повторила Алина и решила, что обязательно вернется сюда, как только ночи станут теплее и небо избавится от облаков.

Середина мая была не самым подходящим временем для поездки: слишком много работы перед летними каникулами Натали. Алина спешила многое доделать и закончить, прежде чем отправиться с ребенком отдыхать. Вставить в рабочий график поездку на Валдай казалось мероприятием практически невозможным, но все-таки выполнимым. Алине удалось выкроить время, и теперь, глядя из окна автомобиля на еще спящую долгим воскресным сном столицу, она гордилась собой. Начало новой серии положено, название придумано: «Лунные ночи». Да, именно так. Жаль, запустить удастся не раньше, чем через год. Лунные ночи должны быть разными: осенними, зимними, летними будничными и праздничными, ясными и мрачными, веселыми и грустными, оптимистичными и жутковатыми. И Алина обязательно отыщет каждую.

Машина останавливается у подъезда, водитель услужливо кидается к багажнику доставать многочисленные чехлы, пеналы и сумки с аппаратурой.

— Поможете до квартиры? — привычный вопрос.

— Да, конечно, — столь же привычный покорный ответ.

Алина открывает перед обвешанным баулами мужчиной дверь, вызывает лифт, бросает взгляд на почтовый ящик. Из него торчат несколько глянцевых страниц, и сквозь щель можно заметить, что внутри лежит нечто довольно объемное. «Наверное, каталог „Лучшие фото 2008“, что я жду уже несколько месяцев». Алина быстро открывает ящик, достает увесистый том. Так и есть. «Может, удастся пролистать прямо сейчас… Как же, размечталась!» Еще из-за закрытой двери раздается радостный шепот дочери:

— Мамочка?

— Натали, семь утра! Почему ты не спишь? — спрашивает Алина, стараясь снять с себя мгновенно обвившегося вокруг шеи уже очень тяжелого ребенка. — Прекрати. Дай раздеться. — Она кидает каталог на столик. Теперь о нем можно забыть до позднего вечера. Алина расплачивается с водителем, занесшим сумки в квартиру, закрывает за ним дверь и оборачивается к дочери:

— Вот теперь здравствуй.

— Здравствуй! — визжит Натали.

— Тише! Лену разбудишь.

— Ну и что? Ей пора уходить. Ты же вернулась.

— Бессовестная хитрюга!

— Точно, — поддерживает выглянувшая из комнаты заспанная няня. — Раз так, буду собираться.

Лена выпровожена восвояси. Натали ходит за матерью по пятам и выполняет все указания. Она спокойна и покладиста: чистит зубы, одевается, без ворчания съедает нелюбимую овсяную кашу. Лишь на предложение поспать вместе еще пару часиков отвечает категоричным отказом. Слишком жаль выкидывать из целого дня вдвоем с мамой столько времени.

— Осталась всего неделя, — радостно сообщает Натали после завтрака.

«Это она об учебе», — догадывается Алина.

— Я знаю. Куда бы ты хотела поехать?

— А ты?

«Я бы хотела остаться дома и никуда не выходить. От смены стран, часовых поясов, климатов и самолетов уже кружится голова».

— На море? — наконец предлагает Алина.

— Можно, — покорно соглашается Натали.

— Не слышу энтузиазма.

— Да нет. Отличная идея.

— Какую страну выберем? Турция, Египет, Кипр? Европейские пляжи или, может, что-нибудь экзотическое?

— Мне все равно, мам. Выбирай ты.

Алина с готовностью открывает буклет какого-то туристического агентства.

— Смотри, здесь тебе нравится? Адриатическое побережье — отличный вариант. Недалеко от Рима, а в Риме очень красиво. Хочешь увидеть вечный город?

— Давай.

— А что, если остановиться на Кипре? Там тоже интересно. Много аквапарков, а в горах живут муфлоны. Есть даже экскурсии в те места, где они водятся.

— Кто такие муфлоны?

— Горные козлы. Хочешь на них посмотреть?

— Почему бы и нет?

— А может, выберем экзотику: Мальдивы, Сейшелы, Барбадос? Посмотри сюда: какие пальмы и песок белый— белый, даже на фотографии ослепляет.

— Красиво…

— Натали, да что с тобой? Тебе все это не нравится? Ты хочешь чего-то другого?

— Мне все нравится, мамочка. — Натали хочет чего-то другого. Чего-то вполне определенного и совершенно невозможного. Но в этом она ни за что не признается. Зачем расстраивать маму? — Поедем, куда ты решишь. Мне правда все равно.

— Странно. — Алина действительно удивлена. Еще прошлым летом они договорились с Натали, что, если она сумеет исправить в следующем году оценки по русскому языку и чтению (эти предметы в первом классе давались ей с трудом из-за проведенного в Америке детства), будет сама выбирать, куда отправиться на каникулы. Откуда такое равнодушие?

Натали, хоть и маленькая, могла бы легко ответить на этот вопрос: если нет возможности поехать туда, куда действительно хочется больше всего на свете, то другие варианты теряют свою привлекательность, и не имеет никакого значения, что же из них предпочесть в конечном итоге.

Так и не выбрав ничего конкретного, мать и дочь выходят из дома. В программе зоопарк, фастфуд и еще тридцать три удовольствия. В девять вечера утомленная приключениями и невообразимо довольная Натали уже крепко спит. А Алина ожидаемой усталости не чувствует. Есть возможность отсмотреть снимки и пролистать каталог. Решает начать с последнего. Она уже дошла до середины тома, отметив глаза людей, на которых летел из-за ограды разъяренный бык, и улыбку девушки с нарисованными алой помадой сердечками на щеках и надписью «Kosovo» на лбу, когда неожиданно между страницами обнаружила запечатанный белый конверт. «Реклама», — тут же решает женщина, собираясь отложить ненужное письмо, чтобы потом выкинуть, но краем глаза увидела на конверте свою фамилию и адрес. «Значит, в каталог оно завалилось случайно». Алина откладывает каталог, рассматривает странное послание. Ни имя отправителя, ни адрес ей ни о чем не говорят. Алина — не следователь и не детектив. Она не умеет выстраивать моментальных логических цепочек и мгновенно догадываться о чем-то, имея лишь намек на доказательства. Она равнодушно распечатывает конверт, нисколько не думая о том, что из города, из которого отправлено письмо, кто-то вот уже без малого тридцать лет шлет переводы работнице кладбища в Казахстане.