Отпуск с папой - Дора Хельдт

– Сейчас присоединюсь. Гизберт, ты не мог бы пока помочь?

Тот с ужасом посмотрел на нее:

– У меня же была авария.

Марлен выронила из рук бутылку.

– Не верю своим ушам! Фон Майер, я быстро выхожу из себя.

– Господин фон Майер, пожалуйста, – медленно поднялся Гизберт. – И к тому же у меня нет времени. У меня дела. Калли, ты не думаешь, что тебе пора на смену? Хотя есть еще Хайнц. И Хуберт никого не выследил. Где они, кстати?

Калли опасливо посмотрел на Марлен, буравившую его грозным взглядом.

Вмешалась Доротея. То ли из-за боли в колене, то ли из-за злости на неосторожного водителя мопеда, но она грозно нависла над Гизбертом:

– А теперь послушай меня, мой милый! Ни Калли, ни Хайнц, Хуберт или Карстен, ни один из них больше не будет играть в твою дурацкую игру. Либо вы извиняетесь перед господином Тиссом, которого уже несколько дней преследуют чокнутые пенсионеры в солнечных очках и писаки, либо идете в полицию. Но до завтрашнего открытия пивной никто не желает слышать слов «брачный аферист». Дошло до твоих отшибленных мозгов или нет?

Гизберт хватал ртом воздух.

– Что ты себе вообразила… Марлен! Скажи же что-нибудь! Ведь речь идет о репутации твоего пансиона!

– Доротея права. Нам нужно работать, иначе мы не успеем. На открытие придет почти сто двадцать гостей. Важны каждые руки. Ты можешь следить за кем и за чем хочешь. Но не здесь и…

Она не успела закончить, потому что дверь открылась и вошли Хуберт, папа и близняшки.

– Привет! Вот и мы! – Папа присел перед дверью, чтобы Эмили, сидевшая на его плечах, не стукнулась головой.

– Гизберт, старик, у тебя ужасные царапины на мопеде. Ты не вписался в поворот?

Онно тихо засмеялся:

– Зато в Доротею вписался.

– В самом деле? – подошел к нему Хуберт, держа Лену за руку.

Марлен поняла, что время утекает.

– Нет. Все хорошо. Гизберт как раз собрался уезжать, а у нас много дел. Может, продолжим?… – Она сурово посмотрела на собравшихся.

– Да, кстати, Марлен… – Папа осторожно спустил Эмили вниз. – Перед пансионом стоит полицейская машина. Я спросил у них, кого они ищут, подумал, что… Но им нужна ты, хотят что-то отдать.

– Да, хорошо. – Марлен пошла к дверям. – Продолжайте, а то я начинаю нервничать.

– Марлен, постой! – Онно выронил свой инструмент.

Она остановилась.

– Зачем?

– Я с тобой. Сегодня смена Герда, пойду поздороваюсь.

Когда они вышли, Доротея спросила:

– Кто такой Герд?

Нильс взялся за следующий стол.

– Брат Онно. И один из полицейских на острове.

Хуберт задумчиво смотрел в окно. Я коснулась его плеча.

– Все в порядке?

– Что? – вздрогнул он. – Я замечтался, извините.

Интересно было бы узнать, кто его так доконал – чайки, дети или папа? Может, все вместе? Но вид у него был такой, словно он встретил привидение.

– Ну, тогда, – бодрым тоном сказала я, – если у тебя есть желание, можешь помочь Калли таскать столы.

– Будет сделано, – ответил он и тут же приступил к работе.

Папа тем временем ходил по пивной, ведя детей за руки и все им показывая:

– Вот видишь, у камина стоят кресло и диваны. Там можно развалиться и смотреть на огонь. Это называется – гостиная.

Он произносил «гостиннная».

– Как здесь все модерново и шикарно, – поднял он брови. – А вон там выглядит как в обычном ресторане. Довольно скучно. Ну, не важно.

Нильс за его спиной состроил рожу, но промолчал, продолжая работать.

– А вот здесь стойка, перед ней будут стоять вот эти барные стулья. Здесь мужчины ждут женщин, с которыми договорились о встрече.

– А почему ждут мужчины? – Лена уважительно погладила барный табурет.

– Потому что дамы всегда опаздывают. Такая уж у них природа.

– Папа! Не говори детям ерунды.

– Почему ерунда? Это статистика.

– В таком случае они не посчитали тебя. Мама постоянно ждет, потому что ты вечно копаешься. А она всегда пунктуальна.

Папа наклонился к детям.

– Я положил на подоконник альбомы для рисования и карандаши. Нарисуйте красивые картинки к открытию.

Близнецы ушли, я затягивала шуруп на ножке стола.

– Трус. Никогда не признаёшь ошибки.

– Твоя мать всегда приходит раньше, это не значит быть пунктуальной. Тебе уже лучше?

– Просто не очень хорошее настроение. Не обращай внимания.

Ожесточенно заворачивая шуруп, я решила сменить тему:

– А что вы сделали с Хубертом? Он какой-то растерянный.

Папа задумчиво посмотрел на Хуберта, ворочавшего вместе с Калли стол в другом конце зала.

– Сам не знаю. Я ненадолго ушел и оставил его с детьми, а когда вернулся, он уже был такой.

– Ушел? А куда ты ходил?

Он довольно улыбнулся:

– Я купил Марлен замечательный подарок на открытие пивной. Вот она удивится!

Звучало опасно.

– И что же ты купил?

– Рыбачью сеть. Не новую.

У меня из руки выпала отвертка.

– Папа! Ей же не нравятся…

– Ш-ш-ш… Вот она идет.

Вид у Марлен был такой, словно она увидела привидение. Она направлялась прямо ко мне, за ней, от волнения едва не наступая на пятки, шел Онно. Не дожидаясь, пока она что-то скажет, папа спросил:

– Ну? И чего хотела полиция?

Она повернулась к нему так, словно заметила его присутствие только что.

– Ничего особенного, просто кое-что спросили.

– И кое-что от… А-а-а!

Онно с перекосившимся от боли лицом отдернул ногу.

– Я тебя задела? Прости, пожалуйста.

Она виновато улыбнулась ему, но я была уверена, что Марлен сделала это нарочно.

– Мне надо кое-что тебе рассказать. Когда мы будем одни, – шепнула она.

Знакомый звук заставил всех оглянуться. На своем исцарапанном мопеде во двор влетел Гизберт. Недавняя авария, очевидно, не подвигла его к осмотрительности. Доротея выглянула из окна.

– Господи, дай мне терпения! Еще и такси подъехало. Оно тоже к нам?

Такси въехало во двор, и из него вышли Ханнелора Клюпперсберг и Мехтхильда Вайдеманн-Цапек. Обе были в джинсах и оливковых рубахах.