Верь в меня - Олег Рой

– Неужели все так серьезно? – пробормотал Денис.

– Более чем, – отрезал главред, продолжая наматывать километры по кабинету.

Мария тихонько соскользнула с подоконника.

– Ну, думаю, пока я вам не нужна, – сказала она. – Буду рада помочь, если что. Звоните.

И выскользнула за дверь. Это было неожиданно, но вполне разумно со стороны художницы. А что она еще могла сделать в сложившейся ситуации? Сидеть и охать? Какой в этом смысл…

Дальнейшее покатилось снежным комом. Черт, как говорится, дернул Дениса заикнуться о давнем обещании шефа издать «Дьявола в сердце ангела».

– Вдруг этот роман позволит поправить дела издательства, – начал Вишняков, и это явилось катализатором дельнейшей сцены.

Шеф просто озверел:

– Вот до этого ли сейчас, а?! Достал ты меня с дьяволом своим! Если помнишь, я всегда шел тебе навстречу и не жалел сил и средств, чтобы раскрутить твое имя на всю страну. Между прочим, никто из авторов не получает здесь таких гонораров, как у тебя!

– Да вы себе даже не представляете, через что я прошел, создавая этот роман! – вспылил, в свою очередь, Денис. – Я потерял все: семью, дружбу… Вы хоть раз стояли с петлей в руках, готовый послать весь мир к чертям?

– Нет, дорогой мой, никогда! – отрезал Валентин Валентинович. – Я слишком люблю эту жизнь, привык верить в лучшее и бороться с трудностями, а не пасовать перед ними.

– Ну и гори оно синим пламенем, издательство ваше! – бросил Денис и, выходя из кабинета главного редактора, громко хлопнул дверью.

…А в утренних новостях передали немыслимое.

– С вами Елена Мосягина, отдел происшествий, – ворвался в сонное утро Дениса странно бодрый голос, стоило ему включить новостной канал. – Главное событие на сегодняшнее утро – пожар в здании издательства «Аэгна»…

– Что?!

Сон Вишнякова сняло как рукой, и он сделал звук погромче.

– Наш корреспондент Виталий Барабанов выехал на место происшествия, и вот что он рассказывает!

Камера взяла крупный план щуплого перепуганного юноши в очках, позади которого суетились пожарные, волоча за собой длинные брезентовые рукава.

– Ликвидация очагов возгорания, – бубнил корреспондент, – произведена была в кратчайшие сроки. Причины пожара пока выясняются…

Камера наехала на окна издательства, из которых валил густой черный дым, затем взяла несколько общих планов – толпящиеся зеваки, пожарные и полицейские машины, «Скорая помощь».

– По мнению классика, «рукописи не горят», – деловито продолжала телеведущая, и камера вновь перебралась в студию, – однако, увы, печатная продукция горит, и довольно быстро. Ситуация на данный момент такова – обстановка стабилизирована, пожар потушен, жертв нет. Но сгорела не только «Аэгна», но и все выпущенные тиражи и то, что хранилось на складе издательства.

Вишняков присвистнул.

– Дым над крышами склада все еще виден, но опасности ситуация уже не представляет, – продолжала Елена Мосягина. – Разве что в финансовом плане. Вероятно, остатки тиражей ранее выпущенных «Аэгной» книг сохранились на других складах, но они вряд ли покроют расходы, и…

Вишняков выключил телевизор.

– М-да, – пробормотал писатель. – После этого Валентинычу придется таки бороться с трудностями и верить в лучшее…

Денис устало посмотрел в зеркало. По традиции в последнее время «друг с той стороны» появлялся именно оттуда. А с пожаром-то дело нечисто… или, может, точнее сказать, «дело нечистого»?

– Появись, – негромко позвал он.

«Друг», конечно, не замедлил. Элегантный, в галстуке-бабочке, смокинге, белоснежной рубашке и брюках со стрелками, о которые можно порезаться.

– В Венской опере дают «Аиду», – пояснил он. – Я услышал твой зов и не мог не явиться… Как Каменный гость – «Я на зов явился!». А что случилось?

– Роль угодливого слуги тебе не идет, – хмуро ответил Денис. – Пожар в типографии твоя работа?

– Как тебе сказать… – уклончиво начал дьявол. – Спичкой я, конечно, не чиркал, но ведь всему голова – намерение, так что можно сказать, что работа эта скорее твоя… Но не скрою, кое-какие процессы и средства и я запустил. Но зачем я тебе всю механику буду рассказывать, кухню свою раскрывать. А ты чем-то недоволен?

– Могли пострадать люди, – сухо сказал Вишняков.

– Ты сам-то в это веришь? – скривился дьявол. – Зачем мне человеческие жертвы, я ж не изверг какой. И это не пародия на «черную мессу»… Так что как аргумент не засчитывается. Далее?

– Я лишился работы, – подытожил Денис.

– Уже ближе к истине, – благожелательно кивнул сатана. – Люблю, когда не юлят и не лукавят. Конечно, неприятно лишиться работы, кто спорит… Ты ипотеку, случайно, не брал?..

– Не смешно! – отрезал писатель. – И раз ты это все устроил, то получается, что работы я лишился по твоей вине, уж извини. А ведь ты обещал мне помогать!

– Вот те раз, – развел руками гостюшка. – Между прочим, не я произнес эти сакральные слова про «гори синим огнем»… знаю, знаю, «это такой оборот речи»…

Он сложил руки на груди, картинно привалился к стене напротив:

– Так чего ж тебе не работалось-то, а?! У тебя же все путем было. Ну, вот просто все, о чем можно мечтать. Я даже сердит, право слово! Жена ему не такая, не понимает его тонкую организацию, да и шум от детей мешает, ладушки, жена ушла. И тут же: ой, как без жены плохо, у меня депрессия, пойду заложу за воротник. Хочу помочь, вернуть жену, почти получается – опять не то. Видите ли, я ею манипулирую. А как, по-твоему, такие дела делаются? Ну, ладно, спишем на то, что вы, люди, создания нервные, переменчивые, склонные к маете. Допустим. Но ты же писатель! И мы вроде бы даже поладили. И нашли общий язык и общее дело, и с романом пошло на лад, и вот даже историк литературы, нафталиновый этот старичок появился… и опять ты на попятную. Мало того, ты, как я знаю, вообще к врагу моему переметнулся… А за что? Ну вот что я тебе плохого сделал?! Я чувствую себя в роли беременной барышни, которую кавалер мурыжит обещаниями жениться! И у меня та-а-ак разыгралось мое беременное воображение! Не иначе как «Аида» на меня так подействовала… Держи-и-ись!

Внезапно грянула музыка, и Вишняков, к ужасу своему, оказался в бальной зале, окруженный мужчинами в смокингах и дамами в пышных юбках и с не менее пышными прическами. Он и сам был одет в смокинг и даже обнимал какую-то наряженную в шелка прелестную диву, чей стан подозрительно круглился. Они кружились в вальсе, и дива что-то шептала ему на ухо.

– Ты жестоко бросил меня, – услышал он. – Разве так поступает благородное сердце? А что скажет мой батюшка? Мне даже и подумать об этом страшно… Сейчас он в длительном отъезде, но когда вернется… А духовник мой и так прочит мне геенну огненную… Ах, это так неприятно!