Большая нефть - Елена Толстая

Слабая улыбка показалась на губах Галины. Ни один человек, если поставить его рядом с Григорием, не выдерживает такого сравнения…

— Зачем ты поедешь в Сибирь? — спрашивала мама уже напоследок, когда Галина собрала вещи и готовилась выйти из дома и сесть в такси. — Цивилизованные же люди! Ты вполне могла бы написать ему или позвонить по телефону. Развод — самое обычное дело. Многие женятся и разводятся по три-четыре раза. Человек не должен на всю жизнь обрекать себя…

— Мама, — оборвала Галина, — я не могу говорить такие вещи по телефону. Только глаза в глаза.

— Но ты ему все выскажешь? — настаивала мама.

— Конечно, — сказала Галина.

Она взяла чемодан и вышла за дверь. Мать вздохнула. Она понимала, что дочь в Москву не вернется. Она возвращалась туда — к своему Григорию. Что-то, видать, было между ней и Буровым такое, что не поддавалось ни словесному описанию, ни контролю разума. Любовь, должно быть. Странно. Потому что Галина совершенно не подходила своему мужу. Они абсолютно разные. Абсолютно.

* * *

Этот рабочий день выдался у Григория Александровича тяжелым. Из Москвы вернулся с партийных курсов главный инженер — товарищ Федотов. Исполняющий обязанности главного инженера — Векавищев — был со своей должности, соответственно, смещен, о чем Андрея Ивановича и оповестил товарищ Буров лично. Векавищев ничего не сказал — а что тут скажешь? — и отправился «отдыхать» в ожидании следующих распоряжений.

Буров сказал ему, чтобы поболтался пару часов «без дела». Сначала предстояло обсудить текущие вопросы с Федотовым.

Сейчас на буровых начиналось внедрение новой технологии. Автоматический ключ буровой, разработанный советскими инженерами, был предназначен для механизации процессов свинчивания и развинчивания бурильных и обсадных труб при спуско-подъемных операциях. АКБ позволял существенно сократить расход сжатого воздуха на буровых установках и повысить производительность за счет сокращения расходов на ремонт и обогрев пневматических устройств в зимний период. Однако сама технология была еще не опробована на производстве — сейчас ее только-только внедряли.

Федотов имел четкие указания от руководства отраслью на сей счет: разрешать внедрение только на тех скважинах, где работают наиболее опытные мастера. И Буров, в общем, был согласен. Это разумно. Пока первый образец не пройдет испытание, внедрять его повсеместно — рискованно.

В принципе, Буров хотел бы обсудить с Федотовым именно этот аспект, но Федотову не терпелось рассказать о самом интересном — о партийных курсах.

— Я считаю, что курсы очень много дали — и мне лично, и, конечно же, в первую очередь нашему управлению, — говорил Федотов.

Буров просматривал бумаги и кивал, иногда впопад, иногда совершенно невпопад. Увлеченный своим повествованием, Федотов едва ли обращал на это внимание.

— Прошло много полезных лекций. Мы изучали материалы съезда, основные доклады, связанные с идеологическим наполнением пятилетнего плана… Приезжали и передовики для обмена опытом. И главное! — многозначительно поднял палец Федотов. — Я заручился поддержкой очень нужных людей.

Нужных людей Илья Ильич Авдеев именовал «нужниками», но Федотов об этой расхожей шутке не знал. Буров же позволил себе едва заметно улыбнуться.

— К чему вы все это мне рассказываете, Яков Петрович? — не выдержал наконец Буров.

— К сведению, — ответил Федотов.

— Принято, — сказал Буров.

В этот самый миг, после короткой возни, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался Елисеев. Буровой мастер выглядел как обычно: чисто одет, комсомольский значок на пиджаке, аккуратно причесанные волосы. Только лицо бледное. Сколько ни торчал Георгий на морозе, на ветру или на солнце — не загорал. Оставался «бледной немочью». Дора Семеновна уж подкармливала его яблочками, заставляла есть брусничное варенье — ничего не помогало.

Остановившись на пороге, Елисеев мрачно уставился на Бурова.

— В чем дело, товарищ Елисеев? — осведомился Федотов.

Елисеев даже не посмотрел в его сторону.

— Я прошу… Нет, Григорий Александрович, я требую, — повысил голос Елисеев, — чтобы на мою буровую привезли АКБ!

Буров крякнул.

— Вы, прошу прощения, что, товарищ Елисеев? Вы требуете?

Елисеев кивнул.

Буров сложил руки на бумагах, которые только что просматривал.

— Мы не имеем права торопиться, товарищ Елисеев. Вот когда опытный образец пройдет испытание…

Елисеев перебил:

— Я только что был на буровой у Авдеева. Он мне все показал. Там на данный момент проходят эти самые испытания. Производительность труда возросла в несколько раз. Да они за три часа делают норму целой смены!

— Впечатлительная натура, — вполголоса заметил Федотов. Он с неудовольствием рассматривал молодого мастера.

— Товарищ Елисеев, мой ответ: нет, — сказал Буров решительно. — Поспешность часто приводила к катастрофам.

— Да вы понимаете, что вы стоите на пути технического прогресса? — срывающимся голосом выкрикнул Елисеев. Судя по всему, это было самое страшное обвинение, какое он только мог выдвинуть в адрес хорошего человека.

И Буров понял.

— Товарищ Елисеев! — взревел он, поднимаясь из-за стола. — Да вы понимаете, что говорите? Кто? Кто это стоит на пути технического прогресса? Буров стоит на пути технического прогресса?!

Елисеев не дрогнул. Только побледнел еще больше и упрямо сжал губы.

Буров повернулся к Федотову:

— Яков Петрович, что у нас творится с внедрением АКБ? Одни от него категорически отказываются, другие, напротив, требуют! Да еще в таком тоне!..

— В министерстве считают, — сухо произнес Федотов, — что доверять технические испытания можно только самым опытным… Товарищ Елисеев явно не входит в их число.

— Что будем делать? — Буров снова уселся за стол. Он уже остыл, ему хотелось поскорее решить вопрос. Кроме того, ему почему-то казалось, что Елисеев, несмотря на всю его неопытность, справится.

— Мы будем выполнять инструкцию министерства, — ответил Федотов.

Буров прикинул в уме — нет ли другой формулировки. Приемлемой для отчетности. И предложил:

— А если мы, скажем, пойдем навстречу инициативной молодежи?

Но Федотов не зря закончил партийные курсы. Всей этой казуистикой он владел гораздо лучше, чем Буров.

В ответ на предложение начальника управления Федотов только покачал головой:

— Сейчас мы нарушим инструкцию министерства, а завтра наплюем на решение партии и правительства? Скользкую дорожку вы предлагаете, товарищ Буров…

Буров кивнул Елисееву:

— Георгий, выйди из кабинета.