Манускрипт, найденный в Акко - Пауло Коэльо

Копт ответил так:

— Жизнь подобна солнцу, испускающему свет во все стороны.

Едва родившись, мы желаем обрести все и сразу, не соразмеряясь с энергией, что дарована нам от века.

Но если желаешь получить огонь, надо, чтобы солнечные лучи били в одну точку.

Божественная Энергия явила миру великую тайну огня.

Огня, который не только согревает нас, но и превращает зерно в хлеб.

Приходит минута, когда, чтобы жизнь обрела смысл, нам нужно сосредоточить этот внутренний огонь.

И мы вопрошаем небеса: «А что такое этот смысл?»

Иные сразу отбрасывают этот вопрос — он беспокоит, лишает сна, да и ответ на него не лежит под рукой. Это — те, кто проживает день завтрашний в точности так же, как день вчерашний.

А когда придет Незваная Гостья, они скажут: «Жизнь оказалась коротка; я расточил свою благодать».

Есть и иные — те, кто задумывается над этим вопросом. Сами они не знают, как на него ответить, и потому принимаются читать все, что написали те, кто отважился принять этот вызов. И внезапно отыскивают ответ, который кажется им верным.

И когда подобное происходит, они становятся рабами этого ответа. И составляют законы, обязывающие всех придерживаться этой истины. И в честь нее возводят храмы, а в защиту от тех, кто не желает ее принять, — места для судилищ.

Но есть и третьи — те, кто сознает: этот вопрос — ловушка, и ответа не имеет.

И вместо того чтобы попусту терять время, они решают действовать. Они возвращаются памятью в детство, ищут там то, что дарило когда-то наибольший восторг и — вопреки советам умудренных опытом — жизнь свою кладут на это.

Ибо именно в нем, в детском восторге, и сокрыт Священный Огонь.

Мало-помалу они сознают, что в каждом их движении кроется некий таинственный импульс, запредельный человеческому знанию. И почтительно склонив голову перед этой тайной, они молятся, чтобы не свернуть с неведомого им пути, пройти который побеждает их огонь, воспламенивший душу.

Они действуют по наитию, когда оно проявляется, а если нет — строго соблюдают то, что называется дисциплиной.

Они смахивают на безумцев. И порой ведут себя как безумцы, однако они не безумны. Им открылись истинная Любовь и истинная Воля.

Только они — Любовь и Воля — определяют цель и прокладывают к ней путь.

Воля кристальна, Любовь — чиста, а поступь их тверда. В минуты сомнений и печали они не устают повторять: «Я — орудие. Дозволь мне быть орудием, способным выполнить Твою Волю».

Путь сокрыт, и куда он вел, можно порой понять лишь когда Незваная Гостья окажется рядом. В этом и заключена красота того, кто неотступно следует своей стезей, ведомый одним восторгом: он почитает чудо, и путь его прекрасен, а ноша легка.

Цель может быть грандиозной или скромнейшей, может находиться в дальней дали или совсем рядом с домом, но преследовать ее надо честно и почтительно. И знать, что означает каждый шаг, и как много будет зависеть от того, сколь хорошо ты подготовлен, какие усилия приложишь, как развито у тебя умение предчувствовать.

Идущий сосредоточен не только на цели, к которой стремится, — он замечает и все, что происходит вокруг. И часто вынужден останавливаться, ибо сил больше нет.

Тогда рядом возникает Любовь и говорит так: «Ты думаешь, что движешься в направлении некой точки, но стремиться стоит лишь к тому, что любишь. Передохни немного, а потом вставай и ступай дальше. Ведь когда твоя цель поймет, что ты идешь к ней, она сама бросится тебе навстречу».

И те, кто забывает вопрос, и те, кто отвечает на него, понимают, что единственный способ ответа — действие, — все они встретят на пути одни и те же препятствия и радоваться будут одному и тому же.

Но лишь тот, кто со смирением и мужеством принимает неисповедимую волю Господа, знает, что идет верным путем.

Женщина не первой молодости, которая так и не встретила спутника жизни, заметила:

— Любовь всегда обходила меня стороной.

И Копт ответил ей так:

— Для того чтобы расслышать слова Любви, надо позволить ей подойти поближе.

Но когда Любовь оказывается рядом, мы порой боимся услышать то, что она собирается сказать. Ведь Любовь — свободна, и слова ее не зависят ни от нашей воли, ни от наших усилий.

Все любящие о том знают, но принять это не согласны. Уверены, что смогут улестить ее — покорностью ли, могуществом, красотой, богатством, слезами или улыбкой.

Но истинная Любовь всегда обольщает, а обольстить себя не дает.

Любовь преображает, любовь исцеляет. Но порой она подстраивает смертоносные ловушки и может погубить человека, решившегося целиком отдаться ее власти. Как сила, что движет миром и удерживает на своем месте звезды, может быть одновременно и созидательна и разрушительна?

Мы привыкли считать, что получаем ровно столько, сколько отдаем. Но те из нас, кто любит и надеется, что его будут так же любить в ответ, даром теряют время.

Любовь — это акт веры, а не обмен.

Эти противоречия заставляют любовь расти. Эта рознь позволяет любви оставаться на нашей стороне.

Слишком уж коротка жизнь, чтобы можно было утаивать в душе наиважнейшие слова.

Такие, как «Я тебя люблю».

Но не жди, что, произнеся их, непременно услышишь то же в ответ. Мы любим, потому что нуждаемся в любви. В противном случае любовь теряет смысл, а солнце меркнет.

Роза мечтает о пчелах, а их все нет.

«Не устала ли ты ждать?» — спрашивает ее солнце.

«Устала, — отвечает роза. — Но если сомкну свои лепестки — увяну».

Даже когда Любовь все не приходит, мы открыты ей навстречу. В те минуты, когда кажется, что одиночество вот-вот раздавит нас, сопротивляться этому можно лишь одним способом — продолжать любить.

Главная цель жизни — любовь. Прочее — молчание.

Мы нуждаемся в любви. Пусть даже она унесет нас в те края, где в озерах — не вода, а слезы. В таинственные, неведомые края — в землю скорби.

Слезы говорят сами за себя. И когда нам кажется, что мы уже выплакали все что могли, они не иссякают. Но стоит лишь поверить, что вся наша жизнь есть долгий путь в Юдоль Скорби, как мы вдруг понимаем, что слезы высохли у нас на глазах.

Потому что, как ни мучительно это было, мы сумели держать сердце открытым.

Потому что сумели понять: ушедший не забрал с собой солнце и не оставил вместо себя тьму. Он всего лишь ушел — а в каждом прощании незримо присутствует надежда на встречу.

Гораздо лучше любить и терять любовь, чем не знать любви вовсе.

Наш единственный, наш верный выбор — броситься в пучину этой необоримой силы. Хотя и можем сказать: «Довольно я страдал; больше этого не будет», — и прогнать Любовь от нашего порога, но если сделаем такое, при жизни обратимся в мертвецов.