Сотворение Святого - Уильям Сомерсет Моэм

На следующий день мы пошли к донне Джулии.

— Кто она? — спросил я у идущего рядом Маттео.

— Вдова!

— Что еще? — спросил я.

— Позорище Форли!

— Очень интересно, но с чего у нее такая репутация?

— Откуда мне знать? — смеясь, ответил он. — С чего у женщины возникает такая репутация? Она свела Джованни даль Эсти в могилу; ее завистницы говорили, что она отравила его, но это, конечно, сплетня, пущенная скорее всего Клаудией Пьячентини.

— И давно она вдова?

— Пять или шесть лет.

— Как она прожила эти годы?

Маттео пожал плечами:

— Как обычно живут вдовы! Лично я не понимаю, почему женщина в таком положении должна оставаться добродетельной. В конце концов молодость уходит, и ее лучше использовать в полной мере, когда она еще при тебе.

— Разве у нее нет родственников?

— Есть, конечно, отец и два брата. Но они ничего не слышат, или им на все наплевать. А кроме того, возможно, это всего лишь слухи.

— Ты говоришь так, будто все подтверждено фактами.

— Э, нет. Наверняка я знаю только одно: она далеко не глупая женщина. И раз уж репутация безнадежно испорчена, почему не вести себя так, будто все это правда?

— Что-то ты разволновался, — со смехом сказал я.

— Есть такое. — Маттео пожал плечами. — Я осаждал эту твердыню добродетели. Она отбивала все мои штурмы, взрывала прорытые мной тоннели, короче, так решительно оборонялась, что я обессилел и снял осаду. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить шесть месяцев на комплименты и лесть без уверенности, что в итоге тебя все-таки ждет награда.

— Очень уж практично ты смотришь на жизнь.

— Для меня, ты знаешь, одна женщина не отличается от другой. В конце все сводится к одному. И после того как тебя несколько лет носит по свету, поневоле приходишь к выводу, что нет разницы, брюнетки они или блондинки, толстые или тощие…

— Ты говорил все это донне Джулии? — спросил я.

— Более или менее.

— И как она отреагировала?

— Какое-то время сердилась. Пожалела о том, что не сдалась раньше, но время уже ушло. Это стало ей уроком!

Мы подошли к дому, и нас тут же провели к хозяйке. Донна Джулия очень вежливо поприветствовала нас, одарила меня взглядом и продолжила разговор со своими друзьями. Не составляло труда заметить, что все мужчины из окружения вдовы пребывали в той или иной степени влюбленности в нее, потому что следили глазами за каждым движением и боролись за улыбки, на которые донна Джулия не скупилась, одаривая то одного, то другого.

Маттео превзошел остальных в лести. Я полагал, что он смеялся над ней, но она выслушивала все с серьезным видом, и, похоже, ей нравилось.

— Ты не рад, что вернулся в Форли? — спросила она.

— Мы счастливы от того, что ходим по земле, на которую ступала твоя нога!

— За время своего отсутствия ты стал таким учтивым.

— А каким мог быть результат, если каждый день я думал об очаровательной Джулии?

— Боюсь, в Неаполе тебя занимали другие мысли. Говорят, женщины там ослепительно красивы.

— В Неаполе? Дорогая моя, за все время отсутствия в Форли я не видел лица, которое могло бы сравниться с твоим.

Глаза Джулии засверкали от удовольствия. Я отвернулся, находя весь этот разговор глупым. Подумал, что смогу обойтись без лицезрения красоты мадонны Джулии, и решил больше не приходить сюда. Заговорил с одной из женщин, находившихся в зале, и время потекло незаметно… В какой-то момент Джулия прошла мимо меня в сопровождении одного из своих кавалеров и украдкой бросила взгляд в мою сторону, но я сделал вид, что ничего не заметил. Вскоре она вновь прошла рядом со мной, задержалась, будто хотела что-то сказать, но все же промолчала. Я подумал, что ее задело мое безразличие к ней, и, улыбнувшись, принялся с удвоенной силой очаровывать даму, с которой беседовал.

— Мессир Филиппо? — вскоре позвала меня Джулия. — Я буду вам очень признательна, если вы уделите мне минутку для разговора.

Я с улыбкой направился к ней.

— Мне не терпится услышать о вашей ссоре с Эрколе Пьячентини. Я уже слышала дюжину версий.

— Я удивлен, что наглое поведение невоспитанного мужлана вызывает такой интерес.

— Мы же должны о чем-то говорить. В этом смысли Форли не отличается от любого другого города. Я только знаю, что он вас оскорбил, а потом вам не позволили должным образом отомстить ему.

— Это еще впереди.

Она понизила голос и взяла меня за руку.

— Но мой брат говорил мне, что Кеччо заставил вас пообещать ничего не делать.

— Я ему обязательно отомщу… а ожидание только сделает месть слаще.

Полагая, что больше ей сказать нечего, я стоял, словно ожидая, когда она покинет меня. Но донна Джулия внезапно вскинула голову и встретилась со мной взглядом:

— Я вам мешаю?

— Как такое может быть? — галантно ответил я.

— Мне показалось, что вам не терпится от меня избавиться.

— Как такая мысль могла прийти вам в голову? Разве вы не видите, что все мужчины лежат у ваших ног, ожидая каждого вашего слова или жеста.

— Да, — кивнула она, — но не вы!

Разумеется, я запротестовал.

— Я обратила внимание, что вы избегаете меня, — настаивала на своем донна Джулия. — После того как вы пришли сюда, вы не провели рядом со мной и минуты.

— Я не думал, что вы это заметите. Я действительно не уделил вам должного внимания.

— Конечно же, я заметила. И подумала, что чем-то обидела вас. Только не знаю чем?

— Дорогая моя, конечно же, вы не сделали ничего такого, что могло бы обидеть меня.

— Тогда почему вы избегаете меня? — недовольно спросила она.