Вдребезги - Генри Парланд

Я размышлял о письме и тех возможностях, которые оно открывало для моего в последнее время и впрямь подорванного экономического положения, и сознавал, что это и в самом деле выход. На этот раз речь шла не о цементе, а о поставках листовой стали, которые, в случае их реализации, сулили перенести меня из нынешнего вызывающего беспокойство финансового состояния в значительно более светлые дни, чем мне показалось при первом прочтении. И пока я так сидел, механически гладя Ами по затылку и кудряшкам, в моем сознании созревал план, столь простой и, как мне казалось, гениальный, что я уже нисколько не сомневался: дело удастся и я смогу положить конец тревогам и неприятностям. Все должно получиться! План был гениальным именно потому, что переносил всех моих конкурентов в совершенно другую категорию, отбрасывая далеко назад, в то время как я, так сказать, становился хозяином положения. Необузданная радость, которая взорвалась внутри меня, смыв все прошлые печали, передалась и моим рукам — они заскользили быстрее и увереннее по вздрагивающим локонам Ами, она теснее прижалась ко мне и постепенно затихла. Видимо, это придало мне сил: механически или, по крайней мере, бессознательно убаюкивая Ами, я продолжал расцвечивать свой план деталями и возможностями, которые придавали новые силы моим онемевшим мускулам, отчего я, просидев около получаса, поддерживая левым плечом Ами, совершенно не чувствовал усталости.

Но когда в плане, который обещал завершиться моим экономическим возрождением, все было продумано до мелочей и я уже размышлял о концепции письма с ответом на это сулящее удачу предложение, в мои мысли вдруг закралось сомнение, отбросившее меня к исходному пункту. И тут я снова обнаружил рядом с собой Ами. Она уже немного успокоилась и не давила так беспомощно на мое теперь уже затекшее плечо. В первый момент я вздрогнул и даже испугался: вдруг Ами догадалась о моем к ней равнодушии, — но обнаружил, что она держит меня за руку, а когда она повернула ко мне свою головку, в ее все еще влажных глазах блеснула мольба о прощении. Я попытался как можно быстрее вписаться в эту новую ситуацию и собрал все свои силы, чтобы изгнать мысли о письме, все еще мерцавшие на заднем плане. Я должен был приготовиться выслушать исповедь Ами или объяснение ее странного поведения. Она с такой мольбой смотрела на меня и казалась такой маленькой и слабой, что мне отчаянным усилием удалось запереть на замок в глубинах моего сознания неотвязные и столь волновавшие меня мысли. Я склонился к ней поближе и погладил по руке.

— Дорогая Амишка, — заговорил я, и голос мой все еще хранил ликующие нотки, которые я сразу распознал и попытался подавить, — ну как ты теперь, моя девочка? Может, и хорошо, что ты выплакалась. К счастью, никого рядом не было и никто этого не заметил, так что ничего страшного.

По кроткому милому личику Ами проскользнула легкая тень удивления. Она торопливо осмотрелась вокруг и, я уверен, только теперь заметила, что мы сидим в летнем кафе на берегу моря, а не у нее дома. И тут вновь у нее на лице возникло печальное выражение.

— Извини, что я так себя вела, да еще в общественном месте, — проговорила она тихо. — Иногда на меня находит. И тогда я не могу больше…

— Чего ты больше не можешь? — спросил я озадаченно.

Ами изумленно подняла глаза:

— Всего этого. Что я продала себя тебе… Я не продавала! — всхлипнула она снова. — Но ты-то наверняка так считаешь!

— Хм, — не удержавшись, хмыкнул я, но, полагаю, она этого не расслышала. Я и сейчас хочу верить, что ты этого не слышала, Ами. Я сказал: — Ну, с чего, ради всего святого, ты это взяла? Как могла прийти тебе в головку такая безумная идея? Разве мы не друзья?

— Может быть, — пробормотала она еще тише. — Но ты так строго меня расспрашивал, вот я и рассказала тебе о картах. И мне стало так больно…

Я не знал, что ей отвечать. Ами прижалась ко мне еще теснее и подняла лицо.

— Поцелуй меня, — велела она робко, но решительно.

Я в испуге огляделся по сторонам, неподалеку стояла официантка и смотрела на нас с явным интересом. И тогда я принес самую большую жертву: метнув на официантку испепеляющий взгляд, я поцеловал Ами в губы.