Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами - Виктор Пелевин

Дома меня встретила сломанная дверь. Но я даже не расстроился – я уже почти пришел в себя.

Звонить Серу и спрашивать, кто именно вызвал «скорую», я не стал – было страшновато. Отчего-то казалось, что он, как киллер из драмы-нуар, почувствует себя обязанным все-таки исполнить оплаченную услугу.

А я уже не хотел умереть. Я теперь очень хотел жить. Говорят, так всегда бывает после неудачного суицида.

Я не придавал большого значения пережитым галлюцинациям – и без врачебной помощи было ясно, откуда взялись посетившие меня видения. Золотой Жук из рассказа По проскользнул через глазницу моего черепа и привел меня к настоящему сокровищу – жизни, которую я так легкомысленно собирался покинуть.

Мне казалось, что мир, куда я вынырнул из черной бездны, стал совсем другим. Его словно омыло весенним дождем, растворившим все мои страхи.

Во-первых, через несколько дней выяснилось, что моего партнера убили вовсе не из-за истории с генералом Капустиным. Партнер тайно от меня прокручивал не то узбекские, не то таджикские деньги – и вот оттуда к нему и прилетел весь культурный обмен.

Мои проблемы, конечно, никуда от этого не исчезли. Но они оказались не такими безвыходными и страшными, как мерещилось мне на дне отчаяния.

Убивать меня не стали. Меня всего лишь избили. И даже не сильно – скорее, символически: как бы сломали о плечо невидимую шпагу. Били номинальные собственники (вернее, терпилы) – пожилые неспортивные господа со страдальческой одышкой. Они хотели сделать мне больно, но у них не получалось. Я не сопротивлялся – у их охраны это могло выйти значительно лучше.

Генерал Капустин, если он действительно пострадал от моих операций, никак себя не проявлял. То есть от слова «вообще».

Но все было плохо и без него. Мне пришлось продать свою квартиру в центре и переехать в панельную девятиэтажку. И еще я лишился работы.

Меня отодвинули от серебряных и золотых струн, на которых я так нежно играл, и вскоре я вынужден был переквалифицироваться в управдомы – стать одним из тех финансовых аналитиков, что дают космической пустоте свои компетентно-доверительные советы: в каких валютах хранить деньги и какой вклад предпочесть «в наше смутное время».

Прежние знакомства немного помогли.

Я специализировался в основном по коммодитиз, и с особенным чувством всегда писал про тот актив, которым прежде торговал – XAU. Иногда мне приходилось выступать перед людьми.

Я хорошо понимал свою новую роль в мире и мог с убедительно-серьезным видом поговорить о движении российских индексов, или даже хмуро задуматься, куда дальше пойдет рубль. Мой галстук и костюм были безупречны, а чуть тронутые гелем волосы и тщательно оттриммированная небритость показывали городу и миру, что люди дела ценят не только деньги, но и стиль.

Зеленый логотип интернет-издания, при котором я главным образом кормился, скорее всего, знаком читателю – но называть его я не буду. Элита во всем мире содержит такие консалтинг-конторы исключительно для раздувания информационной энтропии – чтобы у мелкоты создавалось ощущение «информированности».

Понтий Пилат интересовался, что есть истина – но сегодня актуален другой вопрос: что есть информация? Дать научное определение этому понятию я не возьмусь. Но о том, что будет завтра и послезавтра, лучше всего информирован Картель – просто потому, что для остальных «информация» и есть просачивающиеся во внешний мир сведения о его планах. Чуть хуже информированы Спекуляторы. А всех остальных разводят втемную такие как я – чтобы стада «участников рынка» блуждали в потемках, и ничто не мешало серьезным инсайдерским операциям.

Я не хочу сказать, что подобные издания лгут специально. В этом нет необходимости. Люди ведь не читают самих статей, они обычно проглядывают заголовки – нас сегодня программируют так, чтобы мы не могли удерживать внимание ни на чем дольше пятнадцати секунд.

Заголовки звучат так: «Золото падает на новостях из Федерального Резерва». Или так: «Золото растет из-за плохих данных по занятости». Ну-ну. В реальности все немного иначе.

Например, в первом случае один большой банк сбрасывает бумажные опционы на золото строго в день заседания Федерального Резерва США (такое вот совпадение, да). А во втором Спекуляторы решают спровоцировать короткое ралли, дружно выставив золото в лонг, и синхронизируют акцию с выходом плохой статистики по американским рабочим местам (то, что она будет плохая, они знают по инсайду). Это все-таки не совсем то, о чем орет финансовая пресса.

Но финансовому консультанту и особенно журналисту не нужна действительная картина, ему достаточно броской фразы, убедительно выглядящей причинно-следственной связи, которая не является дезинформацией на сто процентов. Наш ум устроен так, что глотает эту наживку всегда.

Свою новую роль я понимал верно, гнал темную пургу, сквозь которую не было видно ни реальности, ни меня самого, и мировая закулиса (хе-хе) платила мне небольшую зарплату. Разумеется, я ни с кем не обсуждал этого негласного общественного договора. Сегодня в мире ценится не просто понимание, а молчаливое понимание.

В общем, моя история была классической. Настолько, что даже шутки о ней напоминали Санта-Клауса своей седобородой древностью: потеряв свои деньги, я принялся учить, как правильно распорядиться чужими.

Про Жука я теперь вспоминал лишь в ванной – когда он глядел на меня с повернутой к зеркалу спины.

* * *

Я часто писал обзоры по валютам (и, конечно, всегда упоминал в них золото) – на эти материалы после начала кризиса возник большой спрос.

Чтобы было понятнее, как работают финансовые аналитики моего типа (а других этот мир не кормит), приподниму мрачную завесу тайны – разумеется, только в той части, которая касается материалов для открытой печати, где мы показываем миру свой благородный профиль.

Когда вы трудитесь на Цивилизацию, надо иметь чуткое, большое и волосатое ухо добра и света, примерно как у Йоды из «Звездных Войн». Два раза вам никто повторять не будет. Повторять не будут вообще. Понимать надо не только прямые указания, но и интонации. И отыскивать эти указания и интонации в информационном поле следует самому.

В тот момент даже дураку было видно, что Картель усиленно шортит золото – причем ясно было, что это длинный тренд. Я определял это просто – почти любой заголовок в мэйнстримных медиа, которые я сканировал, содержал негативные эпитеты – и тогда, когда золото шло вверх, и тогда, когда оно шло вниз. Когда золото опускалось, это называлось «Gold falls, tumbles, precipitates…»[6]Когда же оно поднималось, это называлось «Gold struggles to recover…», «Gold fails to climb to…»[7], – и дальше называлась взятая более-менее с потолка отметка, которую золоту опять «не удалось взять». А если, например, золото росло десять дней подряд, но на пятый день чуть припадало, заголовки были такие: «Gold drops first time in five days»[8].