Похитители жвачки - Дуглас Коупленд

Немного о себе: я Роджер Торп, старший заключенный продавец в «Скрепках». Будь моя воля, я бы разделил сотрудников магазина на две группы: безнадежные неудачники (любители книг из серии «Помоги себе сам» и прочие неадекватные типы) и молодежь, для которых «Скрепки» – перевалочный пункт, подготовительный этап. На прошлой неделе я прочитал в газете об одном ученом, который утверждает, что к третьему тысячелетию все население Земли поделится на два вида. Один вид – сверхлюди, второй – горлумоподобные недоразвитые твари. То есть в результате селекции постепенно образуется новая низшая раса. Исследователи доказали, что в ДНК умных и общительных людей присутствуют некие гены, которых нет у всех остальных. Пожалуй, ученым не мешало бы заглянуть в «Скрепки» и взять тут несколько проб. Наши работники уже сиганули в будущее, и остальному человечеству придется нас догонять.

А что я? Я, по-видимому, принадлежу к третьей, промежуточной расе сорокатрехлетних невидимок.

Мне нравится, что сослуживцы меня в упор не видят.

Черта с два!

Меня это убивает. Выходит, я состарился. Жуть как неприятно стареть в городе, где все так молоды. Старость означает, что никакого секса мне не светит. Никто не хочет со мной флиртовать, а Шон и Келли переглядываются, когда я возвращаюсь из курилки и бросаю в их сторону угрюмое «привет».

Псих!

Мне не хватает секса. Когда-то я мог просто снять рубашку, взять фрисби и пройтись по пляжу: любая девчонка была моя. Тарелка, кстати, отличное подспорье. Играл я хреново, но при виде фрисби у девушек мгновенно возникал образ уравновешенного молодого человека – у него нет поноса или судимостей, зато есть веселый дружелюбный лабрадор, готовый прискакать по первому свистку.

Недавно я придумал, как привлечь к себе внимание моих зеленых коллег, которые говорят и думают, как шимпанзе. Я решил работать без выходных, лизать задницу начальству и в итоге стать Лучшим продавцом месяца. Подумать только, все эти безнадежные неудачники каждый день приходили бы на работу и видели мою фотографию – а вдруг у них появилась бы надежда! Эй! Если Роджер смог, то и я смогу!

Не знаю, почему я работаю в аду в «Скрепках», а не в каком-нибудь другом месте. И что тут делает Бетани? Ведь в каких приличных заведениях мне доводилось работать – в конторах, где сотрудникам отводили места на парковке, где каждые две недели проходили собрания и регулярно устраивались корпоративные вечеринки. И что? Все пропил. В доинтернетовскую эпоху я еще мог как-то мириться с этой мыслью, но теперь, если вбить в Гугль слово «забулдыга», по первой же ссылке выскочит мое имя.

Гребаный Интернет! Из-за него я не могу поехать туда, где говорят по-английски, в Тасманию, например, или в Южную Африку. Даже там знают, какое я дерьмо.

Дерьмо.

Словом, пока я не найду себе достойное оправдание, буду пахать на «Скрепки». В каком-то смысле здесь даже неплохо. Требования ко мне невысокие, да и я многого не прошу. Мне нравится грубить покупателям. Я могу начать их обслуживать и вдруг уйти в курилку на пятнадцать минут. Они всегда требуют позвать Клайва, администратора, но Клайв-то знает, что я здесь останусь надолго, не то что молодняк, поэтому ничего мне не говорит. Даже когда я накачиваюсь водкой и весь день раскладываю гербовую бумагу, он молчит как рыба. Ха!

Проучите меня.

Хозяин! Хозяин! Побей меня!

Я уже взрослый. Попробуйте меня наказать, и я сожру вас живьем.