Риф - Алексей Поляринов

01

У каждой книги есть история происхождения. В моем случае это была поездка к бабушке. Живет бабушка в Калужской области, под Обнинском, в поселке Восход. Обычно путь из Москвы до Восхода занимает часа два с половиной, не меньше, в зависимости от пробок.

Весной 2015 года я, моя двоюродная сестра Маша и тетя Лена поехали навестить ее. Я помню, мы подъехали к дому, отстегнули ремни и собирались выходить, как вдруг сидящая на заднем сиденье тетя сказала:

– А может, вы подниметесь, а я вас здесь подожду?

Повисла пауза, мы с сестрой обернулись на нее.

– Серьезно? – спросила Маша. – Ты два часа ехала к матери, а теперь даже подняться не хочешь?

Меня этот момент поразил – я понял, что тетя Лена не шутит, ей действительно не хочется подниматься; и тут же подумал, что из этой сцены может выйти неплохой рассказ: дочь приезжает навестить мать и не может заставить себя выйти из машины. Вернувшись домой, я начал делать наброски – попытался представить, что такого могло случиться в их общем прошлом, что не дает дочери выйти, почему ей так тяжело? Рассказ рос, наполнялся деталями – и я быстро понял, что на руках у меня первая глава романа. В итоге сцена, где Таня сидит и не может выйти из машины, не попала в финальную версию текста – но именно с нее все и началось.

Спустя год после того случая в машине я напомнил о нем тете, и она ответила, что я все выдумал, потому что такого не могло быть; потом признала, что, может быть, и могло, но даже если так, то вряд ли она говорила всерьез.

Я с детства замечал, как моя мать и тетя тяжело уживаются в одном помещении с их матерью, моей бабушкой, – со стороны казалось, что они ссорятся из-за ерунды, – на самом деле там, очевидно, имела место огромная подводная, невидимая часть конфликта, которая всем им причиняла боль.

Я помню, как однажды, еще ребенком, вышел в магазин за хлебом. Меня не было всего десять минут, и когда я вернулся, мои мать и бабушка рыдали – за эти десять минут они успели довести друг друга до истерики.

Примерно в то же время я наткнулся на статью об опальном антропологе Наполеоне Шаньоне, и детали его биографии как-то сами собой органично влились в основной текст; а дальше были книги о культуре памяти и забвения и, разумеется, о сектах – и где-то в 2019 году все эти темы очень плотно переплелись у меня в голове. Но началось все там, возле подъезда, в машине, в поселке Восход.

Еще, пожалуй, необходимо уточнить важный нюанс: несмотря на то, что источником вдохновения для этой книги послужил реальный случай и мои настоящие, живые и любимые родственники, я хотел бы отдельно подчеркнуть, что все герои, ситуации в романе – чистый вымысел. Любые совпадения случайны, а кое-где я и вовсе позволил себе вольности в том, что касается географии и названий улиц и городов.

Дорогие мама, тетя и бабушка, спасибо вам огромное, эта книга существует благодаря вам!

02

Кроме того, я хотел бы выразить благодарность книгам и авторам, которые помогли мне разобраться в психологии сект, тоталитарном мышлении, ритуалах и в том, как работают память и забвение. Полагаю, если вы дочитали до этого места, вам будет интересно увидеть, скажем так, «список использованной литературы». Вот он:

Алейда Ассман, «Забвение истории – одержимость историей», «Длинная тень прошлого»

Александр Эткинд, «Хлыст: секты, литература и революция», «Кривое горе»

Виктор Тэрнер, «Символ и ритуал»

Клод Леви-Стросс, «Все мы каннибалы», «Печальные тропики»

Наполеон Шаньон, Noble Savages: My Life Among Two Dangerous Tribes-the Yanomamö and the Anthropologists

«Исцеление от «рая»: реабилитация и самопомощь при социальной зависимости», коллектив авторов под редакцией Евгения Волкова