Олений заповедник - Норман Мейлер

— А как же Серджиус? — спросил он. — Ты пригласила его сегодня?

Она кивнула.

— Конечно, пригласила. — Лулу пожала плечами. — Только он скорей всего сидит дома и дуется.

— Две недели назад ты считала, что влюблена в него.

Она улыбнулась.

— О, ему еще надо столькому учиться, — сказала она и снова положила руку Айтелу на плечо. — Чарли, как я хочу, чтобы ты понял, что я желаю тебе только самого лучшего. Право же, ты один из самых милых людей, каких я знала, — продолжала она, и глаза ее увлажнились слезами. — Я даже поняла, что ты находишь в Илене. Мне она, пожалуй, нравится.

— Значит, ты влюблена в Тони? — переспросил он.

— Почти уверена, что да.

— Должно быть, ты хочешь, чтобы я это в тебе убил.

— О, ты пьян.

— Нет, я просто удивляюсь, почему ты не привела его с собой.

— Потому что… мне хотелось ненадолго расстаться, чтобы подумать о нем. А теперь мне его не хватает.

Айтел смотрел на нее и думал: до чего же она прелестна. Пока они говорили, голубые, с лиловатым отливом глаза Лулу улыбались ему — улыбались и, казалось, говорили: «Сколько бы мы с тобой ни притворялись, но у нас ведь есть что вспомнить». Айтел почувствовал себя пожилым алкоголиком. Неужели всего год или два назад они были женаты и все считали, что он взял в жены женщину ниже себя? А теперь она стала недосягаемо выше его, и на смену пришли новые поколения Тони Тэннеров, которые в свое время часами сидели под дверью его кабинета, дожидаясь возможности поздороваться с ним.

— Ты скоро отправляешься в Европу? — спросил он, прерывая тишину.

Конечно же, она скоро отправится в Европу. Появись кто-то достаточно известный, и она поедет с ним.

— Самое, по-моему, нелепое, — сказала Лулу, — то, что Тони не любит меня.

— Ничего страшного. Полюбит, если ты будешь его уважать.

— Ты стареешь, Чарли, и становишься противным.

Самое скверное, думал Айтел, что он сейчас так ее хочет. Хочет больше, чем когда-либо хотел в течение их брака. В другом конце комнаты он увидел Дона Виду, разговаривавшего с Иленой, и понял, что, если он уедет с приема вместе с Лулу, Илена скорей всего уедет с Бидой и его красавицей женой.

— О чем ты думаешь? — неожиданно спросила Лулу.

А он поймал себя на том, что покачивается, переступая с пяток на пальцы.

— Я только что пришел к выводу, — сказал Айтел, — что не удается запомнить, как выглядит тело бывшей жены.

Лулу рассмеялась.

— А куда девались все эти снимки, что ты делал?

— О, я их уничтожил, — сказал он.

— Я не верю тебе, Чарлз. — И небрежно, ласково ухватила его пальцами за мочку уха. — Наверно, это подло с моей стороны — сказала она, — но я не против того, что у тебя хранятся мои снимки, конечно, всего несколько штук.

— Лулу, давай уедем с приема, — предложил Айтел.

— Зачем?

— Ты прекрасно понимаешь зачем.

— И оставим тут Илену?

Ее вопрос был ему неприятен.

— Да, и оставим тут Илену, — сказал он и почувствовал, что как бы совершил святотатство. А святотатство заключалось в том, что ему было так легко это произнести.

— Чарлз, я считаю тебя сегодня чрезвычайно привлекательным, но я хочу быть верной Тони.

— Чушь.

— Нехорошо с твоей стороны предлагать мне это. Каждый определенный период времени я могу заниматься только чем-то одним.

— Давай уедем отсюда, — повторил Айтел. — Я покажу тебе новую энциклопедию.

И тут он почувствовал, что рядом стоит Илена. Невозможно было понять, слышала ли она то, что он сказал, но в общем-то это не имело значения. Он стоял, склонясь над Лулу так, что все было ясно.

— Я хочу домой, — сказала Илена, — но тебе не обязательно тоже уезжать. Я понимаю, что тебе хочется остаться.

Еще немного, и она устроит сцену — невыносимо было даже подумать о том, что такое может произойти у Доротеи О'Фэй.

— Нет, я поеду с тобой, — спокойно произнес он.

Тут заговорила Лулу:

— Почему бы тебе не остаться, Чарли? Илена разрешает.

— Тебе вовсе не обязательно уезжать, — повторила Илена. В глазах у нее блестели слезы.

Айтел сказал то, чего не следовало говорить.

— А ты не хочешь поехать к нам выпить кофе? — спросил он Лулу.

— Пожалуй, нет, — с улыбкой произнесла Лулу.

— Отчего же, поехали в свинарник, — сказала Илена. — Свиньи ждут не дождутся, когда можно прыгнуть в сено.

— Спокойной ночи, Лулу, — сказал Айтел.

Они пошли к выходу, не попрощавшись ни с кем. У дверей их поймала Доротея. Она была сильно пьяна.

— Все прошло хорошо с моим другом из правительства? — с трудом ворочая языком, спросила она.

— Ты ждешь благодарности? — спросил Айтел.

— Ты намерен быть таким стервозным наглецом всю свою жизнь?

Глядя в разгневанные, тяжелые от алкоголя глаза Доротеи, он вспомнил, что в свое время — как бы недолго это ни продолжалось — они лежали в одной постели. Айтела кольнуло в сердце. Где, на каком небесном кладбище покоятся те нежные слова, которые влюбленные некогда говорили друг другу?

— Поехали, Илена, — сказал он, так и не ответив Доротее.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы даже какой-нибудь пес сделал что-то для тебя, — крикнула им вслед Доротея.

По пути домой ни он, ни Илена не произнесли ни слова. Поставив машину в гараж, Айтел прошел за Иленой в гостиную и приготовил себе коктейль.

— Ты трус, — сказала Илена. — Тебе хотелось остаться, а ты не остался.

Он вздохнул.

— Ох, детка, хоть ты-то не начинай.

— Ну конечно, только не я. Ты хотел куда-то отправиться с Лулу, и я помешала, верно?

А он подумал: как быстро она стала женой.

— Ничему ты не помешала, — машинально произнес он.

— Думаешь, ты мне так уж нужен? — вспылила она. — Хочешь я тебе кое-что скажу? Когда я пьяная, я нахожусь за миллион миль от тебя.

— А я, когда пьяный, люблю тебя, — сказал он.

— Зачем ты мне так лжешь? — Лицо ее исказилось от усилия сдержать слезы. — Я и без тебя проживу, — сказала она. — Сегодня вечером, на вечеринке, я поняла, что могу уйти оттуда и никогда не вспомнить о тебе. — Он молчал, и это лишь еще больше разозлило ее. — Я сейчас кое-что скажу тебе, — продолжала она. — Этот твой приятель, этот омерзительный мужик Дон Бида, предложил мне поехать к нему с его женой и такого мне наговорил… он считает меня потаскухой. Что ж, может, мне нравится благородное общество и то, что меня считают потаскухой. Я хотела поехать с ним, — выкрикнула она, — я ничем не отличаюсь от него. Так что не думай, будто ты обязан считаться со мной. Если ты хочешь поразвлечься, не думай, что я стану тебя останавливать. Я тоже могу поразвлечься.