Ищите кота - Наталья Нестерова

С точки зрения политики руководителя, поездка с подчиненной была полнейшей глупостью. Завотделением поощряет старшую медсестру, которой и без того укрощения нет. Ирина, конечно, не утерпела и всей больнице растрезвонила, что Татьяна Владимировна взяла ее в Париж под видом ассистентки. Но, по-человечески рассуждая, это была малая плата за все, что сделала Ирина для Тани.

Папа снял очки. Мама дрожащими руками убрала в пластиковую папку бумаги, прижала ее к груди. Точно это были пропуска в рай, которые ни в коем случае нельзя заляпать на обеденном столике.

«Как хорошо, что они дожили до этого момента!» – подумала Таня.

– Будучи доктором, – улыбнулась она, – не могу принять решение. То ли успокоительное вам прописать, то ли коньяк?

– Шампанское! – быстро ответила мама. – С Нового года осталось, бутылку не открыли, ты же только под утро приехала домой с дежурства.

Игорек соскочил с Таниных коленей и запрыгал:

– Шампанское, шампанское! Я знаю! Оно стреляет! Дедушка, стрельни!

– Почему ты говорила про хлопоты? – спросил папа, и мама задержалась в дверях.

– Только представьте! Вам придется ездить осматривать квартиры. И к нам сюда будут приходить покупатели. Продажи, покупки недвижимости – это чума и холера, вместе взятые. Я решительно устраняюсь, у меня нет времени, желания и психических возможностей. Риелтор, правда, замечательная. Ее рекомендовал адвокат, который вел наше дело в судах. По его словам, риелтор – ехидна, каких поискать, за своих клиентов кровь выпьет у партнеров по сделке. При нашем прекраснодушии без ехидны не обойтись. Мама и папа! Вы должны, до разговора с риелтором, точно знать, в каком районе мы хотим квартиру.

Мама и папа переглянулись. У них теперь на несколько дней трепетных дискуссий. Хотя совершенно понятно – родители выберут район, в котором находилась старая любимая квартира.

Теплое шампанское, к радости Игорька, выстрелило громко, полбутылки фонтаном вылилось на стол. Быстро наведя порядок, наполнив фужеры, они слушали тост дедушки, говорящего про справедливость, которая всегда торжествует. Родители обычно чутко улавливали настроение Тани, поэтому ей приходилось контролировать лицо, прятаться за маской разумного равнодушия. Но сейчас, на волне негаданной и сокрушительной радости, мама и папа даже не заметили Таниного смятения – легкой гримасы растерянности. Она не могла ответить себе, сделать нравственный выбор: справедливость по протекции – это благо или худшая из справедливостей? С неверным судом по блату все ясно. Но и суд верный с тем же подспорьем, оказывается, бывает. Где истина?

Журавлеву Таня больше не видела, не общалась с ней ни лично, ни по телефону. Послеоперационное лечение больная Журавлева проходила в другой, суперсовременной клинике. Таня так и не узнала, когда Журавлева поняла, к какому хирургу по блату устраивалась. До поступления в больницу? После операции?

Химиотерапия Веры, которую Таня пристроила в клинику Бочкарева, протекала тяжело. Это был бой, но Таня в нем не участвовала. Оля, не переносившая, «когда в нее вставляют», благополучно набирала вес на фоне облучения.

Таня не думала о Вере, Оле или Журавлевой. К Тане в отделение каждый день поступали больные, которых нужно оперировать. Чтобы выжили.