Секрет Коко - Ниам Грин

— У меня тоже была такая книга, — улыбается он.

— Да ладно!

— «Большая энциклопедия собак», я получил ее в подарок от Санта-Клауса.

— И я тоже! — изумленно выдыхаю я.

— Должно быть, где-то была большая распродажа, — шутит он, и мы заливаемся смехом.

— Второй моей любимой собакой из этой книги была ирландская борзая, — вспоминаю вслух я. — Но мне так и не удалось увидеть ее в реальной жизни.

— А я видел — на одном старомодном званом ужине. Впечатляет, ничего не скажешь, очень величественный пес. Сбежал от нас с добрым куском говядины. Думаю, хозяева были не в восторге. Клоун, которого приставили следить за собакой, наверняка получил хорошую взбучку, — он снова смеется, и в уголках его глаз опять появляются милые морщинки.

— В жизни не бывала на таких мероприятиях. Тебе понравилось? — спрашиваю я, огромным усилием воли отводя взгляд от его лица.

— Не очень. Я был там в связи с работой — и от шума у меня разболелась голова.

— От шума? Там что, была драка?

— Да нет, они наняли арфистку, и она не расставалась со своим инструментом весь вечер. Послушаешь такую часов пять, и все твое чувство юмора куда-то внезапно улетучивается.

— Да уж, — хихикаю я.

— Ну, я свои страшные тайны тебе рассказал, так что давай, делись своими, твоя очередь.

— Нет у меня никаких тайн, — протестую я.

— Ты живешь с бабушкой?

— Это ни для кого не секрет.

— И все же необычно.

— Моя мама умерла, когда мне и тринадцати не было. Отца я никогда не знала.

— Понятно, — он снова отвлекается от дороги и сочувственно смотрит на меня. — Извини, что спросил.

— Все в порядке, это случилось очень давно. А Рут — просто чудо.

— А почему ты зовешь ее по имени?

— Она сама так захотела. Говорит, что так чувствует себя моложе.

— О, я ее отлично понимаю. Когда сам стану дедушкой, тоже, наверное, попрошу внуков звать меня Маком. Дедуля Мак, звучит, — он барабанит пальцами по рулю, и я ловлю себя на мысли, что слежу за каждым его движением.

— Дедуля Мак? — спрашиваю я, старательно отворачиваясь в сторону.

— Да, разве не здорово? По-моему, круто.

— Даже не знаю.

— Думаешь, не очень? — хмурится он. — Ну тогда хотя бы дедушка Мак.

— А ты ни на секунду не сомневаешься, что когда-нибудь станешь дедушкой, я вижу!

— Конечно! — отвечает он. — А ты разве не собираешься стать когда-нибудь гламурной бабушкой, как Рут?

— Я гламурной точно не стану, — краснею я.

— Я в этом плохо разбираюсь. Мне ты кажешься очень даже симпатичной.

Мы смущенно умолкаем, я отчаянно пытаюсь придумать новую тему для разговора.

— А ты все время занимаешься только приютом? — спрашиваю я. Очень хочется узнать, что же за основная работа, о которой он упоминал, но спросить в лоб я тоже не могу.

— Не только. С собаками, конечно, возни — непочатый край, но это не основное мое занятие. Так что в приюте у меня есть пара помощников, на добровольных началах.

Вот оно — снова он намекнул на свою загадочную работу.

— Кем ты работаешь? — спрашиваю я. — Что-то подзабыла.

— А ты и не можешь этого помнить, я не говорил, — усмехается он, по-прежнему не отрывая глаз от дороги.

— Правда? — отвечаю я, делая вид, будто меня его ответ страшно смутил.

— Не говорил. Но раз уж ты спросила, то я пишу музыкальные ролики. Музыку для рекламы, другими словами.

— Шутишь?!

— Серьезно, — говорит он. — Это чистая правда.

— Здорово. Я могла слышать какой-нибудь из твоих роликов? — восхищенно спрашиваю я.

— Все может быть. Видела рекламу страховки, в которой парень на гитаре играет?

— Ее ты написал? — удивляюсь я. Это же самая популярная реклама на телевидении!

— Да, моя работа, — гордо отвечает он. — Одна из лучших, надо сказать.

— Эта мелодия такая… заразительная, — говорю я. — Стоит ее раз услышать, и никогда уже не забудешь! Ее же можно часами напевать, она иногда меня с ума сводит.

— Ты ведь просто хочешь сделать мне приятное, поэтому так расхваливаешь? — неожиданно сухо спрашивает он.

— Извини, но это правда. Рут она тоже безумно нравится. Мы частенько ее напеваем друг другу. «Понадейся на судьбу, если ты попал в беду…» — смело пою я во весь голос, как вдруг понимаю, что Мак едва сдерживает смех. — Что-то не так? Перепутала слова?

— Нет, просто ты так чудно поешь!

Я чувствую, как мои щеки заливает румянец:

— Да, с голосом мне не повезло.

— Напротив, у тебя чудесный голос, — отвечает он, и наши взгляды встречаются.

— А еще какие-нибудь ролики твоего сочинения? — спрашиваю я, мне вдруг становится крайне неловко, я чувствую, как на моем лбу выступает пот.

— Хм, пару лет назад написал отличную музыку для рекламы органического геля от геморроя.

— Быть такого не может! — прыскаю я.

— Еще как написал, — подтверждает он, лукаво смотрит на меня и затягивает низким голосом: — От геморроя чудо-гель…

— …вас избавит за семь дней, — подпеваю я.

— Ты-то откуда знаешь эту рекламу? — ехидно вскидывает бровь Мак.

— Кто же ее не знает, — хихикаю я.

— Пой дальше.

— Только с тобой!

— Отлично, поехали сначала — раз, два, три, четыре…

Зеленые поля проносятся за окном, мы проезжаем милю за милей, поем вместе, и я понимаю, что давно уже не была так по-детски счастлива.

Мы и не заметили, как очутились в Порт-он-Си. Мак останавливается на сплошь покрытой рытвинами подъездной дорожке, ведущей к маленькому ветхому коттеджу.

— Агент дал мне этот адрес, — говорит он, ставя машину на ручник.

Мы молча смотрим на дом, стоящий перед нами, не решаясь выйти из фургона. На деревянных оконных рамах давно уже облупилась голубая краска — должно быть, это все соленый морской воздух. Вьющиеся розы, наверняка радовавшие когда-то гостей дома и его хозяев своей красотой, теперь безвольно свисают с подставок, их листья почернели и выгнили — едва ли они зацветут снова, даже с приходом лета. Через гравий дорожки пробивается сорная трава, и лужайка совсем заросла. Этому коттеджу явно не помешали бы уход и забота — сейчас он выглядит так, будто в нем никто не живет.

— Думаю, когда-то здесь было очень красиво, — говорю я.

— Угу. Над домом немного поработать, и получилось бы очень живописно, — отзывается Мак. — Представь, как было бы чудесно выходить каждое утро на улицу и видеть эту красоту.