Запад - Восток - Алексей Вилков

– Куда ты привез нас? – полюбопытствовал Краснов, следуя за секретным агентом в направлении стоянки. – У вас засекреченная лаборатория?

– Все гораздо проще и конспиративнее.

– Где же вас чертов штаб? – недоверчиво озиралась по сторонам Татьяна, прикрывая уши от знойного ветра.

– Пройдемте.

Они обошли одиноко стоящую фуру с надписью «Pepsi» и остановились у фургона с металлической лестницей.

Буавен что-то пробубнил в воротник плаща, и дверь фургона приподнялась.

– Прошу! – указал он рукой на прицеп.

Они поднялись по ступенькам. Кабина оказалась внушительных размеров. Внутри располагалась шпионская техника, видеооборудование и ноутбуки, за которыми сидели задумчивые люди в темных водолазках, около десяти человек.

– Целая команда! – удивился Андрей. – И как вы доставили сюда этот офис на колесах? Вам за это светит вышка!

– Не преувеличивайте. Располагайтесь на свободных местах.

– Круто! – оценила Катрин. – Как в шпионских боевиках.

На столах стояли плазменные экраны, на которых отображалась картинка с камер наружного наблюдения, а на ноутбуках мелькали цифры. Слышалась французская речь. К гостям подошел лысый приземистый человек и предложил кофе. Андрей с женой и Катрин расположились рядом, присев на металлические стулья около шумящей аппаратуры.

– Видите, какой у меня сплоченный коллектив? – похвастался Буавен. – Трудимся как швейцарские часы, отлаженный механизм! У каждого строго определенная функция. Видите того строгого господина в круглых очках? Это Жан, он отвечает за компьютерное обеспечение, бесперебойное поступление информации, за систему прослушивания и видеонаблюдения и за то, о чем вам знать не положено. Это наш мозг, умнейший процессор, он нелюдим и молчалив, но функцию свою выполняет по высшему разряду. А тот господин, угостивший вас кофе – это Рене Лилон, мой личный помощник. А в уголке притаился командир нашего боевого отряда, имя которого засекречено.

– Так вы у них босс? – уточнила Катрин, разглядывая микросхемы и разноцветные проводки.

– Не самый главный. Руководитель есть и у меня, но я подчиняюсь напрямую Парижу. За эту операцию я несу полную ответственность.

Буавен вкратце огласил предстоящий план. Катрин со многим не согласилась, многое ее испугало, но выбора не было. Она поворчала и сдалась.

– Один вопрос остался нерешенным, – напомнил Буавен. – У вас есть на примете человек, который сдал бы на пару дней свой коттедж или особняк? Хватит и одного дня.

– Надо подумать… – напряглась Катрин. – Есть! Ленка, ей достался в наследство один приличный домик в Жуковке, она в нем почти не появляется. Она понятия не имеет, где я сейчас нахожусь, разве только думает, что я по-прежнему счастлива за спиной у солидного олигарха и планомерно трачу его состояние.

– Приходит на ум анекдот, – вмешался Андрей. – Может ли жена сделать мужа миллионером? Да, если до этого он был миллиардером.

Никто даже не усмехнулся, а Катрин кисло вовсе раздраженно фыркнула, а Этьен вовсе не понял смысла.

– Свяжитесь с ней и уговорите дать вам ключи, – скомандовал Буавен. – Скажите прямо, что сбежали от мужа, к чему лгать? Например, застали его в постели с другой, подаете на развод и видеть его не хотите. Добавьте, что вам сейчас нужно побыть одной и поразмыслить в тишине о своем будущем. Вы же это умеете?

– Ленке не сложно навешать лапши. Если я дозвонюсь до нее, то проволочек не возникнет.

– Иначе нам придется подыскивать жилье самим. Размещать вас в высотке или подвале никуда не годится. Загородный дом – идеальный вариант.

Не мешкая, Катрин отыскала номер подруги и села за стол компьютерного гения Жана, уступившего ей свое место, чтобы она спокойно договорилась с арендой. Не с первой попытки, но она все же дозвонилась до старой приятельницы. Лена долго кричала в трубку, задыхаясь от переполнявшего ее восторга и удивления, потому что считала подругу навсегда потерянной. Она была готова исполнить любую просьбу, но умоляла Катрин встретиться лично, чтобы воочию убедиться, как она изменилась и похорошела.

Катрин пообещала встретиться позже, когда придет в себя от постигшей ее трагедии. Она в подробностях пересказала придуманную Буавеном легенду, дополнив ее пикантными подробностями, чтобы у Лены потекли слюнки от драматизма картины. Но по сравнению с настоящими злоключениями эта история показалась ей детской сказкой. Катрин сохранила в тайне, что с ней на самом деле произошло – сейчас не время изливать душу. Буавен не одобрит ее откровений, да и подругу нельзя впутывать в заварушку.

Убедив подругу в скорой встрече, Катрин записала цифровой код, который беспрепятственно впускал ее в дорогие владения. Затем долго целовала и обнимала подружку в трубку, затягивая разговор, но недовольное бурчание Жана и Рене заставили ее прекратить бессмысленный треп и попрощаться. Итог разговора в ее пользу – особняк отдан в полное распоряжение агентуры.

– Это было легко, Леночка у меня безотказная. Мне даже веселее стало.

– Превосходно, мы готовы к спецоперации, – резюмировал Буавен. – Осталось подождать, когда наши крысы свяжутся с Андреем. Мы подготовили им вкуснейший сыр в мышеловке.

– Выходит, я сыр? Сыром мне пока не приходилось бывать.

– Не воспринимайте буквально. Вы наша палочка-выручалочка, без вас мы ни на шаг не приблизимся к де Ронсару.

– Вы уверены, что похититель именно он?

– Мы лишь предполагаем. Не думаю, что сюда соизволил примчаться его величество принц. Но чем черт не шутит! Хотя мы рассчитываем на де Ронсара. А если заявятся оба – будет двойной улов. Кому что: нам подойдет де Ронсар, а Сафара сдадим в посольство или русским. Пусть сами с ним разбираются. Поймай мы его на нашей территории, мы бы и им занялись, но у нас нет против него доказательств. Кроме вас, Катрин, разумеется, но вы ромашка в поле. Вы вырвались из рабства, вам крупно повезло, а сколько еще угнетенных женщин томятся под его игом…

– И не жалеют об этом. Им это в удовольствие, я убедилась лично. Многие пленницы – прирожденные рабыни, они сами к этому шли и добровольно отдались в рабство. Им нравится быть угнетенными, нравится выполнять чьи-то приказы – такова их рабская сущность.

– Выходит, вы одна не покорились системе? – с любопытством спросила Татьяна. Она разделяла феминистские идеалы и считала себя прогрессивной представительницей своего пола.

– Я не рабыня и предпочитаю свободу!

– Молодчина! Уважаю таких, как вы. Вы очень сильная, а я представляла вас сумасбродкой и вертихвосткой.

– Спасибо. Но ваша дочь страдает из-за меня, никакие слова утешения не затмят ваше горе, – тихо произнесла Катрин. – Не переживайте, я готова рискнуть собой ради вашей дочери. Видите, я способна на благородные поступки. Я не пропащая дура, грезящая о толстых кошельках, человеческое присуще и мне.