Тупая езда - Ирвин Уэлш

— Не выходите на улицу! В пабе через дорогу пожар! Это все из-за меня. Я не должен был этого делать, но там внутри плохие люди.

— Да, да, очень плохие. Каждый раз, когда я прохожу мимо с ребенком, они говорят нехорошие вещи, и это меня так пугает! Скорее заходите, — говорит она, хватает меня за руку и вместе с ребенком ведет к себе домой.

Я выглядываю в окно из-за занавесок. На улице завывают сирены пожарных машин.

— Я попаду в тюрьму… — Я смотрю на мисс Икбал, сегодня на ней маска только на половину лица, и у нее ужасно добрые глаза. Она выглядывает на улицу вместе со мной; открываются передние двери паба, на улицу, кашляя и задыхаясь, выходят люди, я ужасно напуган. — Мне пора делать ноги, — говорю я мисс Икбал, — они придут за мной!

— Там плохие люди, но ты хороший человек.

— Ага, но меня сейчас повяжут, — говорю я ей, — ага, точняк. Они узнают, что это я, точняк, узнают.

— Да, ты должен идти. Нужно торопиться! Но тебе нельзя идти в таком виде!

Она ведет меня в другую комнату и заставляет надеть одно из тех платьев, в которых выходит на улицу. Она говорит, что это паранджа. Я хотел ответить ей, что мне не нравится эта паранджа, потому что раньше они были спонсорами «Хибз», — я видел старую фотографию, на которой Джордж Бест надел такую поверх формы «Хибз». Но на самом деле все изменилось, и теперь, если бы Джордж Бест был еще жив, вы бы не увидели его в такой штуке. Поэтому я ее надеваю.

Ага, клевая здесь сеточка. Мне почти ничего не видно, не слышно и все такое. Канареечно-желтую куртку я запихиваю под платье, потому что это куртка Мориса, а я не один из тех плохих людей, которые занимаются такими вещами за деньги или одежду. Точняк. По ступенькам спускаться неудобно, но я прощаюсь с мисс Икбар, выхожу на улицу и иду мимо пожарных машин.

Ага, видно не очень хорошо, и все вокруг размыто еще сильнее из-за дыма, который идет из паба.

Вот в «скорую помощь» несут плохого Эвана Баркси, с одной стороны лицо у него совсем обгорело. Его брат, Крейг Баркси, смотрит на меня, прямо мне в глаза, как будто знает, что это я, и я оборачиваюсь, когда он говорит:

— Чего уставилась, сраная пакистанская шлюха, это мой брат!

А вокруг ходит полиция, и мне хочется сказать: «Это был я, это я сделал, чтобы отомстить за малышку Джинти…», но вместо этого я просто иду мимо. Собралась большая толпа, интересно, откуда они все взялись, ведь сегодня не играют, никакого Райана Стивенсона, и полицейские пытаются отвести всех в сторону, но из паба продолжают выносить тела, поэтому я иду дальше.

Ох, мне это совсем не нравится, точняк, совсем. Нужно убираться отсюда, точняк, точняк…

— Пакистанская шлюха!

Ох, точняк… ага… ага…

— Вас сюда не звали!

Я продолжаю идти, ага, ага, продолжаю, точняк…

— Я думал, вас не выпускают на улицу одних! Спорим, это была она! У этой шлюхи-террористки под одеждой наверное еще одна чертова бомба!

— Оставь ее, это был придурок в канареечно-желтой куртке, я видел его на камере!

Все это неправильно, точняк, неправильно. Я все иду, пока не дохожу до подъезда Мориса. Я захожу внутрь, потому что домофон и замок совсем сломаны, на цыпочках поднимаюсь на его этаж, там ужасно воняет кошачьей мочой, точняк, достаю канареечно-желтую ветровку и вешаю ее на ручку его двери. Я слышу, как кто-то выходит из своей квартиры, и поэтому сбегаю вниз по лестнице, придерживая юбку, чтобы быстрее перебирать ногами. А на улице по-прежнему полное безумие, приехала еще одна «скорая помощь» и еще больше полицейских.

Я проскальзываю в переулок и припускаю в сторону Полворта. Я иду, точняк, я все иду по улице до самого конца. Иду не останавливаясь, я чувствую себя странно в парандже, но я не стал ничего говорить на этот счет мисс Икбал, потому что это так мило, что она помогла мне, и еще я думаю о том, что мне придется очень долго идти до Пеникуика, точняк, точняк, точняк, точняк, точняк, точняк, точняк, точняк…