И как ей это удается? - Эллисон Пирсон

От кого: Дебра Ричардсон

Кому: Кейт Редди

Только что получила твой отказ от ланча. Предыдущие 49 раз было смешно. Знаю, что ты крутишься как белка в колесе, но если дружба побоку, то что останется? Неужто в след. раз встретимся на том свете? Что думаешь по поводу жизни после смерти, Кейт?

Черт. Отвечать тоже некогда.

Среда, 08.33

Минимум четверть часа торчу на обочине перед отелем. Такси поймать нереально, а на любом другом транспорте добираться минут двадцать пять. Опоздаю, как пить дать, опоздаю. И все-таки пульс у меня частит совсем от другого — от предстоящего ужина с Джеком. Столько месяцев не виделись, что я и лицо его с трудом представляю. Помню лишь широкую ухмылку и ощущение беззаботности и счастья.

День сегодня фантастический, один из тех искрящихся нью-йоркских дней, что рвут тебе сердце мечтой о жизни в этом городе. Ночной ливень умыл улицы до безупречной, хрустальной чистоты. Автобус подкатывает к Пятой авеню, и я вижу контуры башен финансового квартала: они чуть дрожат и расплываются в легком мареве от игры света, стекла и влаги.

08.59

Фирма «Брокерз Дикинсон Бишоп» занимает двадцать первый этаж. Пока взмываю под облака, мой желудок исполняет головокружительное сальто в стиле Ольги Корбут. В холле меня встречает жизнерадостный малый по имени Джерри, его плоская ирландская физиономия украшена клочковатыми огненно-рыжими баками. Прошу экран для демонстрации слайдов и сорок пять минут на презентацию.

— Максимум пять, леди. Тысяча извинений, мы в запарке.

Он тянет за ручку тяжелую дверь, и на нас обрушивается какофония звуков рядового дня в «Колизее»^[28], помноженная на телефонный трезвон. Мужские голоса орут в трубки, стараясь перекрыть друг друга, горланят указания через зал. Пока я раздумываю, не дать ли отсюда деру, громкая связь разражается объявлением:

— Внимание, ребята! Через две минуты мисс Кейт Редди из Великобритании расскажет нам кое-что о международных инвестициях.

Семь десятков брокеров стекаются ко мне — типичные ньюйоркцы с бульдожьими шеями, в жутких рубашках с белыми воротниками и ярмарочными полосками — и приваливаются к столам в излюбленной позе подобных типов: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. Кто-то продолжает куплю-продажу, в мою честь стащив один наушник. Фиг меня тут кто-нибудь услышит или увидит, хоть лопни от крика. Решение приходит спонтанно, и через миг я уже на столе.

— Доброе утро, джентльмены, я прилетела из Лондона, чтобы объяснить, почему вам НЕОБХОДИМЫ НАШИ АКЦИИ!

Свист, аплодисменты. Звездный час Кейт Редди. К славе стриптизерши на шесте мне ближе не подойти.

— Эй, мисс, вам уже говорили, что вы копия принцессы Ди?

— А фонды ваши не хуже ножек?

Никогда не устану удивляться безнадежному, отчаянному мальчишеству всех этих хозяев вселенной. Полвека назад они высаживались на берегах Нормандии, а сейчас толпятся здесь, будто признали во мне своего военачальника.

Выдаю им свою «Речь о Деньгах». О том, как они без устали трудятся, даже когда я сплю, о том, как кружат по миру, о том, как завоевывают мир.

Затем на меня обрушивается шквал вопросов:

— Чего про Россию скажете, мэм? Русские капиталы — дерьмо, да?

— Евро уже видели?

Справилась на пять, Кейт. В лифте Джерри с ухмылкой отпускает мне комплимент: парни разошлись, как на мальчишнике. Самое время вернуться в гостиницу и проверить почту, но я решаю слегка сбросить напряжение. Пройдясь по Уоллстрит, на углу Третьей и Бродвея останавливаю такси и еду через город в любимый универмаг.

«Барниз», как всегда, моментально успокаивает. Маленькая кабинка лифта поднимает на верхний этаж, где прямо на меня смотрит вечернее платье. Мне не нужно вечернее платье. Я его примеряю. Черное и струящееся, с тончайшей серебристой тесьмой вдоль боковых швов и глубоким декольте, оно просится на бал, где танцуют чарльстон. Фигура у меня в самый раз для платья, но жизнь неподходящего размера: в моей жизни нет места для наряда такой сказочной красоты. Хотя… Должно быть, это здорово — купить платье и лелеять надежду, что в комплекте с ним, как необходимый аксессуар, тебе продадут и жизнь, где оно пригодится.

Когда кассирша протягивает мне чек на подпись, я даже не интересуюсь ценой.

15.00

Гостиничный номер похож на сотни таких же, где мне приходилось ночевать. Обои цвета беж с тиснением цвета беж; портьеры, для контраста, пылают всеми цветами радуги. Заглядываю сначала в бар — шоколада на перекус достаточно; потом в ящик тумбочки у кровати — Библия, непременный атрибут отелей, на месте, а рядом дань современности, сборник цитат из мировых религий.

Прикидываю время: дети как раз ложатся спать, нужно позвонить домой. Странно, что на звонок отвечает няня, я ожидала услышать голос мужа. Пола говорит, что Ричард попросил ее пару ночей, до моего возвращения, побыть с детьми. А мне оставил записку, заставив дать обещание вручить лично в руки.

— Прочтите вслух, Пола. — Нет, каков? Ночь на дворе, а он… Где его черти носят? В доме дел по горло, нет чтобы помочь…

Пола вновь подает голос:

— «Я давно пытался поговорить с тобой, Кейт, но ты в последнее время не желаешь ничего слышать».

— Ладно-ладно, там написано, когда его ждать?

— «Кейт, ты хоть сейчас меня слышишь?»

— Конечно, слышу, Пола, продолжайте.

— Нет. Это слова Ричарда. В записке. Он пишет: «Кейт, ты хоть сейчас меня слышишь?»

— Понятно. Извините. Что дальше?

— «Мне очень жаль, дорогая, что мы с тобой попали в такой бес… беспрос…»

— Ну?

— «…беспросветный тупик». Пола явно колеблется.

— Может, не надо, Кейт? Мне как-то…

— Читайте, прошу вас. Я должна знать, когда он будет дома.

— Дальше тут говорится: «Если захочешь связаться со мной, я у Дэвида и Марии. Поживу у них, пока не подыщу себе подходящее жилье». И еще: «Не волнуйся, я буду по-прежнему забирать Эмили из школы».

Значит, такое все-таки случается и в жизни. Не в книге и не в плохом кино, которое ты тотчас переключаешь, потому что не желаешь смотреть ерунду. Сейчас не выключишь. От этого телевизора нет пульта. Возможно, и возврата нет. Как странно. Только что твой мир был таким, каким он должен быть. Во всяком случае, привычным. Непростым. Пожалуй, чуточку более суровым, чем хотелось бы. Но привычным. И вдруг земля уходит из-под ног.

Мой муж… разумный Ричард, верный Ричард, надежный Ричард меня бросил. Рич, написавший в письме за день до свадьбы: «Вперед, любимая, вместе навсегда», решил дальше идти в одиночку. А я и не заметила. И получила по заслугам: даже его прощальную записку мне читает няня.