Цена измены - Александр Проханов

Связисты буквально со слезами на глазах вспоминают, как сразу после приказа Сердюкова о начале ремонта орава таджиков-гастарбайтеров, запущенная фирмой-подрядчиком, буквально крушила ломами и кувалдами многомиллионное оборудование, уничтожала все на своем пути, расчищая «стройплощадку».

Несоответствие суммы затраченных на ремонт денег убогому результату таково, что даже у видавших виды депутатов Государственной думы глаза на лоб полезли, и сейчас целая группа депутатов готовится выступить с требованием финансовой проверки и прокурорского расследования проведенного ремонта.

Зачем был нужен ремонт здания, где всего за год до этого был проведен аналогичный ремонт, в ходе которого оно было оборудовано самыми новейшими системами жизнеобеспечения и работы?

И во что реально обошелся такой «ремонт» российской казне? Это не праздные вопросы. Сегодня точная цифра известна разве что паре лиц из ближайшего окружения Сердюкова и тщательно скрывается от посторонних глаз, так как никакого четко оговоренного бюджета и отработанного архитектурного и дизайнерского проекта просто не существовало и ремонт велся, что называется, «на глаз».

Достаточно вспомнить, как в течение двух месяцев ПЯТЬ(!!!) раз переделывались системы освещения во входных холлах здания. Дорогие люстры сменялись на галогеновые светильники, те в свою очередь меняли на подвесные системы искусственного света и снова подвешивали люстры. При этом спешка была такой, что повешенные утром светильники уже на следующий день после визита Сердюкова с грохотом срывались и грудой скидывались в ящики, после чего исчезали в неизвестном направлении, а на их месте появлялись новые, чтобы через неделю повторить судьбу предыдущих…

Апофеозом «перестроек» стала истерика Сердюкова, который два месяца назад пришел принимать ремонт четвертого и восьмого этажей и вдруг увидел, что вместо милых его сердцу «бизнес-румов», где в метровых клетушках должны работать офицеры под неусыпным наблюдением сидящего к ним лицом в отдельной клетушке начальника, строители возвели полагающиеся по требованиям секретности помещения. Ярость питерского мебельщика просто не знала границ!

Видимо, это задело самые чувствительные струны его тонкой души, и когда робкие прорабы заикнулись о том, что они «нарезали» помещения согласно специальному приказу министра обороны об обеспечении секретности, Сердюков просто взорвался.

— Кто здесь министр? — громыхал он — Я здесь министр обороны! Какой еще приказ? Я здесь приказы пишу!..

…О том, что существуют приказы, которые были подписаны еще до него и продолжают действовать, министр Сердюков, видимо, не догадывается…

— Немедленно все переделать так, как я сказал!

И снова коридоры Генштаба наполнились гастарбайтерами с кувалдами…

Теперь все переделано так, как мечталось Сердюкову. Отделы и управления Генштаба запихнуты в «курятники» по 15–20 человек, где плечом к плечу, как школяры или «бизнесвокеры», офицеры должны «функционировать». О том, что в этих условиях понятие «военной тайны» становится пустым звуком, — никто старается не думать.

— О каких секретах вы тут мне рассказываете? — раздраженно бросил Сердюков одному из генералов, попытавшемуся вступиться за строителей.

Более того, с подачи господина Макарова управления собираются засунуть сюда еще до того, как будет хоть минимально обеспечена защита помещений от электронного проникновения и смонтированы электронные системы защиты.

Впрочем, волюнтаризм и вера в собственную непогрешимость Сердюкова уже давно никого не удивляют. Помнится, буквально за пару недель до нападения Грузии на Южную Осетию, в ответ на попытку исполняющего обязанности начальника ГОУ приостановить переезд ГОУ из здания Генерального штаба в здание ШОВСа, которое было абсолютно не готово к приему ключевых управлений и не имело не то что линий спецсвязи с войсками, но даже достаточного количества номеров обычной городской телефонной сети, Сердюков точно так же бросил: мол, чего вы тут мне рассказываете об угрозах? Какая еще война? С кем вы воевать собрались? Выметайтесь!

И день нападения Грузии на Южную Осетию Главное Оперативное Управление Генерального Штаба встретило на улице, загружая грузовики с имуществом. А ввод войск по степени неорганизованности и хаоса мало чем отличался от печально знаменитого ввода войск в Грозный 31 декабря 1994 года…

После ремонта каждому офицеру будет полагаться небольшой офисный стол, шкафчик для вещей — примерно такой же, как в общественных бассейнах, и небольшой, с женский саквояжик, сейф. Размеры его министр оговорил лично: «Чтобы бутылку водки нельзя было поставить!..» О том, что ее можно положить горизонтально, министр не догадался…

С водкой проблему министр решил, а вот о том, где офицеру хранить полевую форму и «тревожный чемодан» на случай срочной командировки, он за другими стратегическими решениями не подумал.

Зато обзавелся собственным закрытым от всех глаз бункером для въезда в здание. Страх министра перед собственными подчиненными оказался таков, что его апартаменты превращены в настоящую крепость. Даже на окнах, выходящих во внутренний двор здания Генштаба, установлены специальные противогранатные сетки, и офицеры теперь в курилках гадают, от кого же должны защитить они вельможное тело?

Впрочем, поводов избегать прямых контактов с подчиненными у господина Сердюкова более чем достаточно.

Так, по всем видам и родам войск разослано секретное указание, где расширяется список кандидатов на увольнение без денег и жилья. Теперь туда попадут даже те, кто давным-давно заслужил все льготы и право на квартиру. По этому указанию под проведение аттестации на предмет увольнения по несоблюдению контракта отныне попадают и те, кто продлил контракт сверх предельного срока. Обычно это лучшие специалисты, которых обычно уговаривают еще на год-два задержаться на службе. Теперь любой начальник может совершенно спокойно потребовать от такого офицера сдать, к примеру, норматив по «физо», и если тот не уложится в него, уволить человека без выходного пособия и жилья, как не выполнившего пункт контракта. Сейчас поговаривают, что под этот же приказ подведут и тысячи тех офицеров, кто служит, не заключая контракта, — это фактически уже уволенные офицеры, которые не могут уволиться и продолжают служить по причине того, что не получили квартиру. Этот приказ должен будет их подстегнуть увольняться с переводом в гражданскую очередь — т. е. фактически «в никуда»…

С удовольствием посмотрели бы в глаза господину Сердюкову и его правой руке Макарову так же те офицеры, которых сейчас почти пинками загоняют под приказ о ротации, по которому любого офицера могут без всякого его согласия назначить в глухомань, да еще и на нижестоящую должность. А если он не согласится, то выгнать из армии без выходного пособия и жилья. Этот приказ делает офицеров фактически рабами, отнимая у них какие-либо права вообще!

Зато теперь офицером Генерального штаба может стать любой выпускник военного училища. С подачи все того же Сердюкова господин Макаров подписал директиву по новым штатам Генштаба, согласно которой должность офицера-оператора — одна из основных в Генеральном штабе — отныне становится майорской категорией. Т. е. занимать ее можно с должности командира взвода, максимум — роты! Причем без всякой академии, без которой раньше попасть на эту должность было невозможно.