Лжец - Стивен Фрай

Эйдриан перешел мост Макарт-Стег, соединяющий «Австрийский двор» со старым городом. Зальцах текла под ним, автомобили стекали мимо него на Стаартбрук, толпа туристов обтекала его, и темные, мрачные мысли текли сквозь его сознание.

В витринах некоторых магазинов на набережной Франца-Иосифа уже начали выставлять афиши концертов дирижеров и солистов, которым предстояло выступить на фестивале. Расположенный поблизости от стоянки такси магазин, торгующий чемоданами и зонтами, украсился в желтые и черные цвета компании «Дойче Граммофон». С огромной фотографии на Эйдриана гневно взирал фон Карaян – недоверие ясно читалось в глубокой морщине, пролегшей между его насупленных бровей, презрение слишком отчетливо проступало в выдвинутом подбородке и недовольной складке рта. Мимо Эйдриана бойко катили двухлошадные фиакры, унося по Мюллне-Гауптштрассе туристов и гостей фестиваля. Синяком отдающее небо нависало над ним. Эйдриан видел всю эту сцену словно сквозь камеру, берущую все более и более общий план, а себя – в середине его, все уменьшающимся и уменьшающимся и, наконец, замирающим на почтовой открытке, приколотой к пробковой панели, что висит на стене теплой кухни английского пригорода, – пойманным навеки, блаженно неспособным сдвинуться вперед или назад во времени и пространстве.

Наконец, после двадцати минут ожидания, как раз когда он собрался уже зайти в магазин, чтобы порасспросить о маршрутах автобусов, на пустую стоянку въехало и остановилось подле него такси, «мерседес».

– Britisches Konsulat, bitte. Alter Markt vier.

– Aber man kann es in zwei Minuten spazieren[151].

– Schniefe![152]. Неважно. Das macht nichts. Все равно, отвезите. Es sieht nach Regen aus[153].

И действительно, Эйдриан не успел еще договорить, как западали первые капли, а ко времени, когда машина остановилась у старого рынка, до которого и вправду можно было дойти за несколько минут, дождь уже лил вовсю. Подъехать прямо к дверям консульства такси не могло, и Эйдриану пришлось пересечь рынок, где люди сбивались под навес лотка, торгующего искусственными цветами. В дом четыре вел небольшой портал, расположенный бок о бок с «Обербанком», в нескольких дверях от «Холзермайера», где продавали «Моцарткугельн» – маленькие марципаны в шоколаде, обернутые в серебристую фольгу с портретами самого прославленного сына Зальцбурга. Прошлым летом Эйдриан купил коробку таких для матери.

– Сэр Дэвид – как?

Женщина, сидевшая в вестибюле за столиком, была далеко не услужлива.

– Пирси. Я знаю, что он здесь, не могли бы вы просто сказать ему, что… постойте. – Эйдриан вытянул из возвышавшейся на столе стопки фестивальную брошюрку и нацарапал несколько слов на ее пустой задней обложке. – Просто покажите ему вот это. Уверен, он захочет меня увидеть.

– Но, простите, мистер… Телемак, это так произносится?

– Телемах.

– В консульстве нет никого по имени сэр Дэвид. И никогда не было.

– Он здесь. Должен быть здесь.

– У вас, я полагаю, неприятности? Хотите занять денег?

– Нет-нет-нет. Послушайте, вы не могли бы позвонить консулу и сказать ему, что Телемах настаивает на встрече с сэром Дэвидом Пирси. Только это и сказать.

– Попробую поговорить с его секретаршей, – шмыгнув носом, сказала женщина.

Эйдриан постукивал пальцами по столу.

– Митци? Привет. Это Дина из приемной. У меня тут молодой джентльмен, говорит, что хочет увидеть сэра Дэвида Пирси. Я сказала ему, что у нас… а… сейчас спрошу.

Женщина окинула Эйдриана агрессивным взглядом.

– Будьте добры, как, еще раз, ваше имя?

– О, Хили. Эйдриан Хили.

– Прошлый раз вы говорили другое.

– Неважно. Просто скажите: Эйдриан Хили.

– Митци? Он говорит, Эйдриан Хили… да, подожду. Она вновь обратилась к Эйдриану:

– Вы не могли бы не делать этого?

Эйдриан улыбнулся. Пальцы его перестали барабанить по столешнице.

– Да, милая? Хорошо. Пришли сюда кого-нибудь, ладно?

– Все в порядке? – спросил Эйдриан.

– Вам придется обождать. Кресло вон там. Слова эти едва успели слететь с ее губ, а Эйдриан уже услышал хлопок двери наверху и шаги сходящего по лестнице человека. Вскоре к нему устремился, выставив перед собой руку, облаченный в зеленовато-голубой костюм «Сафари» мужчина с сальными волосами.

– Эйдриан Хили?

– По-моему, мы уже встречались, – сказал Эйдриан. – На автобане Штутгарт – Карлсруэ.

– Дикон Листер. Очень рад вас видеть. Пойдемте, что же вы?

Эйдриан проследовал за Листером по центральной лестнице и оказался в огромной приемной. Здесь, на софе, сгорбившись над маленьким радиоприемником, сидел со вставленным в левое ухо наушником мужчина в костюме с Савил-Роу и галстуке колледжа Св. Матфея. Дикон Листер подмигнул Эйдриану и покинул комнату.

– Здравствуйте, дядя Дэвид.

– Это невероятно, Эйдриан, попросту невероятно!

– Я, по правде сказать, не понимаю, как… Дядя Дэвид взмахом руки велел ему замолчать.

– Вот оно! Не иначе. Лилли сошел, значит, это должно случиться.

– О чем…

– Ты что, не слышал? Хидингли, юноша! Бодем и Дилли набрали вчера сто семнадцать на восьмой калитке. Просто невероятно. А теперь… – Он восторженно прихлопнул себя руками по ляжкам. – Ты не поверишь, Эйдриан, но Австралии требовалось для победы только сто тридцать, а они добрались на восьмой с пятидесяти шести до семидесяти пяти. Уиллис пронесся сквозь них как ураган. Что? Нет… Чилли, мудак ты этакий!

– Что случилось?

– Крис Олд только что остановил Брайта. Да проснись же ты! – рявкнул он, обращаясь к приемнику. – Сегодня на тотализаторе против победы Англии ставили пятьсот к одному, ты можешь в такое поверить? И если б не ты с твоим чертовым Трефузисом, я смотрел бы сейчас самый волнующий международный матч в истории. Нет, о нет…

Он вновь погрузился в молчание, морщась и строя гримасы приемнику.

Эйдриан, присев на краешек софы, уставился в пустой камин. Из наушника дяди Дэвида доносилось тихое жужжание. На каминной полке неторопливо тикали часы. В животе Эйдриана плескалась расплавленная жижа – это было ощущение вины, которое он так часто испытывал и в прошлом. Ни за что на свете не смог бы он предсказать исход ближайших двадцати четырех часов, но знал, что они будут ужасны. Попросту ужасны. Наконец дядя Дэвид испустил громовый рев.

– Есть, есть! Уиллис взял на восьмой сорок три! Англия победила! Ха-ха! Ну же, мальчик, развеселись! Давай-ка попросим Листера принести нам шампанского, как по-твоему?