Человек воды - Джон Ирвинг

Как долго отсутствовало его сознание, он определить не мог, как и то, насколько полно оно восстановилось к тому моменту, когда до него дошло, что кто-то напечатал какой-то текст на его пишущей машинке. Он прочитал напечатанное, удивляясь, кто мог написать это, сосредоточенно изучая, как если бы это было полученное им письмо или чье-то чужое послание, адресованное кому-то другому. Затем он увидел темную, сгорбленную фигуру в углу французского окошка и вздрогнул оттого, что она неожиданно выпрямилась и застонала. Одновременно с этим страшная, похожая на гнома, копия его самого пришла в ярость, и ее очертания в стекле затуманились, словно растаяли.

Когда он осознал, что стон был его собственным, он одновременно услышал нарастающий шум внизу, в холле «Таши», или ближе, на втором этаже.

Позабыв, где находится, он распахнул дверь и истерично выкрикнул что-то бессвязное в лица показавшихся из-за дверей жильцов соседних комнат. В ответ трое из них испустили такой же истеричный крик, а Трампер попытался определить природу другого шума, поднимавшегося, словно пожар, со второго этажа.

«Что это за запись? Когда я был в сумасшедшем доме?»

Осторожно он подкрался к лестничному колодцу; вдоль всего периметра коридора больше никого не было — видимо, из страха, что он опять закричит, все попятились.

С верхней лестничной клетки до него донесся голос фрау Таши:

— Он умер? — И Трампер услышал, как сам шепнул в ответ: «Нет, я не умер». Но говорили о ком-то другом.

Спустившись на полпролета вниз, он увидел скопление людей в коридоре.

— Я уверена, что он мертв. Никто раньше не терял сознания прямо на мне. Ни разу в жизни! — заявила одна из проституток.

— Его нельзя было трогать, — заметил кто-то.

— Но мне нужно было скинуть его с себя, разве нет? — возразила проститутка, и фрау Таши насмешливо посмотрела в даль коридора на выходившего из комнаты мужчину, который одной рукой застегивал на ходу ширинку, а в другой держал свои ботинки.

Проститутка, появившаяся из-за его плеча, спросила:

— Что там? Что случилось?

— Кто-то умер прямо на Иоланте, — поясни. один из собравшихся, и все засмеялись.

— Ты его уездила, — заметила одна из дам, : Иоланта, на которой был лишь пояс с чулками сказала:

— Может, он просто перепил?

Из комнат в коридор выскальзывали темные фигуры мужчин: опустив головы и держа одежду в руках, они торопились смыться, словно испуганные птицы.

— Он слишком молод, чтобы умереть, — заявила фрау Таши, и ее слова заставили спешащих мужчин еще проворнее протискиваться мимо нее бочком. Словно они никогда не задумывались над этим раньше: «Трахаться бывает опасно. Это может лишить жизни даже молодого!»

Подобное замечание не удивило бы Трампера, который неуклонно двигался вниз по лестнице в пахнущий соитием коридор; хотя его разум и опознал и принял существо в окошке за его собственное отражение, он все еще спал. Он и вправду не был уверен, что это не так.

— Он весь похолодел. Прямо как мертвец, — сказала проститутка.

Но тут из дверей убивающей траханьем комнаты послышался голос фрау Таши:

— Он шевельнулся! Клянусь вам, он шевельнулся!

Сборище в коридоре разделилось почти поровну: одни отшатнулись от двери, другие приблизились к ней, чтобы рассмотреть получше.

— Он снова пошевелился! — доложила фрау Таши.

— Потрогайте его! — воскликнула замешанная в деле шлюха. — Только пощупайте, какой он холодный.

— Я ни за что на свете до него не дотронусь, — заявила фрау Таши. — Но ты посмотри повнимательней и сама скажи, шевелится ли он.

Трампер подвинулся ближе; поверх теплого, надушенного плеча девицы он разглядел сквозь открытые двери шокирующе-белое пятно зада, вздрагивающего на скомканной постели; затем дверной проем наполнился людьми, которые закрыли от него картину.

— Polizei![31]— закричал кто-то, и мужчина с неряшливым комком одежды в руках, нагишом выскочивший из комнаты в конце коридора, оглядев толпу, поспешил обратно.

— Polizei! — повторил кто-то, как раз в тот момент, когда трое полицейских появились в конце коридора — двое с флангов, самый широкоплечий и плотный посредине, — распахивая по пути все закрытые двери. Тот, что шел посредине, уставился прямо на собравшихся и рявкнул:

— Никто не должен пытаться уйти!

— Посмотрите, он сел! — крикнула фрау Таши от дверей.

— Где случилось происшествие? — спросил полицейский.

— Он потерял сознание, — сообщила Иоланта. — Он стал холодеть прямо на мне. — Но когда она попыталась приблизиться к полицейскому, который стоял посредине, один из тех, что прикрывал фланг, преградил ей путь.

— Назад! — рявкнул он. — Всем назад.

— Что тут произошло? — спросил полицейский, который стоял посредине. Длинные перчатки на его запястьях сморщились в том месте, где он упирался руками в бока.

— Господи, если вы позволите, я вам все расскажу, — взмолилась проститутка, которую остановили. — Я вам все расскажу!

Тот самый полицейский, что преградил ей путь, кивнул:

— Ладно, рассказывай.

— Посмотрите, он встает! — закричала фрау Таши. — Он не умер! Он и не умирал!

Но по грохоту и стону, последовавшими за ее восклицанием, Богус догадался, что воскресение было кратковременным.

Затем лежащий на полу комнаты подал голос — голос, едва начавший оттаивать, слабый, заглушаемый стучавшими зубами.

— Ich bin nicht betrunken! (Я не пьян!) — сообщил он. — Ich habe zuckerkrankheit! (У меня диабет!)

Полицейский — тот, что посредине, — отделился от толпы у дверей и неуклюже ввалился в комнату, наступив на вытянутую бледную руку корчившегося на пороге существа; другая рука его слабо дергала за тонкий шнурок с жетонами, висящий на шее.

— Was Sie sehen ist em Insulinreaction! (To, что вы видите, является реакцией на инсулин!) — простонало существо. Это напоминало запись на автоответчике. — Fiittern Sie mir Zucker, schnell! (Дайте мне поскорей сахару!) — выкрикнуло оно.

— О, разумеется, — хмыкнул полицейский. — Всего лишь сахар. Будь спокоен! — И он наклонился вперед, чтобы поднять с полу невесомого, как банный халат, Меррилла Овертарфа.