Золотая ослица - Елена Черникова

- Как долго вы можете общаться со мной? - спросил С.

- О, сколько угодно. Сколько понадобится, - уточнила Ли.

- Вопросы она сама формулировала?

- Нет, Кика просто дала мне диктофон и попросила поговорить с вами о вашем... творчестве.

- Ясно, - сказал С. - А зачем - она не говорила? Ну, кроме редкой профессии...

- Нет, - удивилась Ли. - А зачем же еще?

- Ясно. - Он закурил. - Давайте. Спрашивайте. - Он вежливо оглядел Ли с пяток до макушки и остановился на переносице.

- Может быть, начнем с самого простого? Скажем, с образования? - Ли была очень спокойна.

- У меня их три. Медицинское, юридическое и филологическое. И давайте не будем уточнять - какое из них заочное. Я всему хорошо учился.

- Вы женаты?

- Был.

- Сколько раз? - спросила Ли и мысленно услышала ответ - "три". А он сказал:

- Три.

Ли спросила - почему он пишет о мертвых женщинах, как о живых. И услышала ответ мысленно. И он сказал:

- Потому что мои мертвые женщины на самом деле еще не очень-то и умерли. В нашем морге собираются исключительно погибшие: кого муж с балкона сбросил, кто в аварию угодил спьяну, кого несчастная любовь в петлю засунула, а у кого просто не все дома на сексуальной почве. И так далее до бесконечности. Все они, как правило, остро нуждаются во вскрытии, и у многих есть родственники, желающие похоронить несчастных в открытом гробу. Я совмещаю несколько видов услуг в одних своих руках: вскрытие, необходимые анализы - вместе с судмедэкспертом, бальзамирование, грим и костюм. Словом, в мои руки дамы поступают в том виде, в каком умерли, а из моих рук уходят такими, какими всегда хотели бы быть при жизни, но не вышло, плюс с подробным документом - почему не вышло.

- А вы никогда не ошибаетесь? - задала Ли риторичес-

кий вопрос.

- Дорогая моя, ошибаются их мужья, их любовники, поклонники и прочие деятели, живущие иллюзиями, наугад, вслепую, живущие или не желающие жить - но с живыми, подвижными, вертлявыми... Я же имею дело с чистой сущностью, причем буквально через несколько часов после расставания души с телом, то есть когда тело еще хранит все следы бытия оторвавшейся души. И вот эти-то следы я умею читать так, как ни одному просто эксперту с его препаратами и реактивами не снилось, - всё это господин С говорил ровно, отчетливо, будто рассказывал Ли принцип относительности.

- А вы когда-нибудь имели возможность сверить часы? То есть - вам, допустим, эта женщина была знакома при жизни, вы, допустим, предвидели развитие сюжета ее жизни, потом она попала к вам в руки уже в морге - и вы убедились в своей правоте? - Ли задала этот вопрос немного капризно, как бы чуть поддевая профессиональную гордость господина С.

- О, мадам, сколько угодно! Но такие проверки занимали меня только в начале карьеры. Потом перестали занимать вовсе. Я убедился в правильности своего видения женщины десятки, сотни раз. Я всю жизнь занимаюсь этим самокопанием, и теперь моя задача - чисто художественная... - с легкой досадой ответил С.

- Как это - самокопанием? - встрепенулась Ли.

- Разве вы не понимаете? - вкрадчиво спросил С.

- Кажется, понимаю, но между нами, как вы помните, лежит диктофон. Поэтому говорите ему, это потом будет слушать Кика, а ей как репортеру нужны факты и комментарии, а не психологические подтексты...

- Ладно, постараюсь покороче и попроще. Когда я был совсем юн и у меня болезненно сильно стоял член, а я не имел возможности вставлять его туда и тогда, когда хотел, в моей голове хранились два вида клише: от воспитания в восточной семье и от чтения классической литературы. От обоих клише я получил уверенность, что всё это дикое напряжение тела - свойство исключительно мужского начала. А женщина, дескать, не очень-то заинтересована в таковых акциях. Женщина должна уходить от этого, отказывать, прятать глаза, а мужчина должен добиваться, уговаривать, идти напролом или действовать более тонко, - но в любом случае мужчине это нужно больше, чем женщине. Когда я, наконец, дорвался до женщины, я много лет был ненасытен, я готов был перетрахать всех до единой и, в общем-то, только тем и занимался. Природный темперамент сыграл со мной шутку: когда у других мужчин период гиперсексуальности уже заканчивается, у меня он только-только подходил к кульминации. Мне некогда было думать и всматриваться. Я брал и брал женщин. Я был здоров, силен и пребывал в постоянном возбуждении. Это длилось и длилось... До тех пор, пока я не узнал, что у моей второй жены есть любовник.

- Вы не сказали о первой... - напомнила Ли.

- Первая была гений женственности в моем первобытном представлении о женщинах. Она всё мне давала - от превосходного секса до теплого домашнего уюта, - и я почувствовал неудовлетворенность. Знаете, когда сразу, внезапно, после детства и девственности, получаешь точно, что нужно именно тебе, то, как правило, не оцениваешь подарок. Думаешь, это лишь начало, а на самом деле взрослая жизнь еще прекраснее, а я лично достоин еще большего. Мы с первой женой расстались тихо, без трагедий, она и в этом оказалась гением, а я рванул дальше. Вторая жена была личность ого-го. Ничего общего с первой, кроме разве что готовности к сексу. Я же всё еще продолжал думать, что это я их провоцирую на бешеный секс, а сами они - без меня - и думать не могут ни о чем таком...

- Вот они откуда, ваши первые рожки... - усмехнулась Ли. - Ваша вторая жена вправила вам мозги.

- И зачем, спрашивается, она это сделала? Я чуть не убил её, сам заболел черт знает какими болезнями, ушел в депрессию, поменял работу. Собственно, тогда судьба и привела меня впервые в прозекторскую. Мой приятель, зная мою страсть к поэзии, однажды пригласил меня к себе на работу. Как он выразился, для пополнения твоего поэтического багажа...

- Вы знали, где именно он работает?

- Конечно. Но мне стало интересно. Я тогда еще не видел мертвых людей, а тем более женщин. Для меня женщина всё еще оставалась Женщиной, несмотря на измену жены. Я был страшно ранен, но еще не сокрушен. И я пошел к нему в морг. И там и остался навсегда, - он закурил. В голосе почувствовалось некоторое волнение.

Ли нажала на кнопку паузы и поднялась со стула, чтобы поставить чайник. Господин С посмотрел в окно и заметил вслух, что скоро вечер.

Ли спросила, хочет ли он поужинать. Он отказался.

Ли спросила, чаю ли сварить или кофе добавить. Или всё-таки коньяку? Он отказался.

- Тогда продолжим? - спросила Ли, подливая себе коньяк.

- Или начнем? - сказал С.

- То есть? - сказала Ли, протягивая руку к кнопкам записи.

- Пока вы не включили диктофон, хотите ли сами убедиться в моей правоте? - спросил С, погладив седую бородку.

- Если вы имеете в виду - кому до секса больше дела, мужчине или женщине, - то я лично сама давно в этом разобралась. Я трижды была замужем и очень много раз включалась в другие, менее продолжительные, игры. Меня никак нельзя рассматривать в контексте вашей жизненной драмы. - Ли в упор посмотрела в настойчивые глаза господина С.