Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

— Не возражаешь, если Сэм снимет наше интервью на пленку? — Диана кивнула в сторону парня с видеокамерой.

— Привет, меня зовут Сэм Нигель. — У парня были тонкие азиатские черты лица и жесткий американский акцент.

— Здесь условия ставишь ты, — ответил Майк.

— Отлично. Хочешь чего-нибудь выпить? Пиво?

— Да, с удовольствием.

Сэм открыл холодильник и протянул Майку банку пива.

— Обед принесут чуть позже, — сказала Диана.

— Я готов, — Сэм поднял камеру.

— Давай, Майк, вперед, — скомандовала девушка.

— Ну, начнем с главного: преступление в Монте-Карло. Диана, это ты убила Гарольда Карпентера?

— Нет, я никого не убивала. Я была в Монте-Карло два года назад. Я назову отель, в котором останавливалась, уверена, что хозяин сможет подтвердить мои слова.

— А что это за история с канадской подругой?

— У меня нет никакой канадской подруги. В школе я переписывалась с девочкой из Канады, но мы никогда не встречались. Дело в том, что существует другая девушка, очень похожая на меня, вот у нее действительно есть канадская подруга, они сейчас вместе путешествуют по Франции.

— Почему ты перевела все свои деньги на имя Вилли Симпсона?

— Потому что мы с Вилли разработали план: я перевожу капитал на его имя, на тот случай если отец или мачеха попытаются объявить меня недееспособной и прибрать к рукам то, что принадлежит мне по закону. Мы разыгрываем шумную ссору и делаем вид, что расстались, затем я сбегаю из клиники, мы тайно встречаемся в Париже и уезжаем на Карибы. Там он напишет свой новый диск, который принесет ему всемирную славу, мы поженимся и вернемся в Англию под крики «браво» и восторженные рукоплескания публики. Это была идея Вилли.

— Отличная идея. Значит, теперь у него имеются твои деньги, слава и другая девушка…

— Да. Это несправедливо. И я намерена получить назад свои деньги… пока не знаю как, но я их обязательно верну.

— А правда, что ты «посадила» Симпсона на кокаин?

— Я сама несу ответственность за свои идиотские поступки, а этот слабоумный пускай отвечает за свои.

— Сейчас ты употребляешь наркотики?

— Нет. После побега у меня не было денег, чтобы купить кокаин, а потом я попала к этим добрым людям, которые помогли мне справиться с проблемой. Иногда я курю травку, но в основном веду себя прилично. — Диана улыбнулась. — Я стала хорошей девочкой.

Майк задавал вопрос за вопросом. Постепенно Диана рассказала о том, как сбежала из клиники, и обо всех своих дальнейших злоключениях, и о том, как Сэм нашел ее на берегу Сены и привел в «Парижскую артерию». Девушка с восторгом говорила о своей новой жизни в сквоте: оказывается, пить чай из пластмассовых стаканчиков из-под йогурта — ужасно забавная штука, ей нравится мыть посуду, убирать комнаты, работать в баре на концертах и выставках, которые устраивают обитатели «Артерии», она обожает спать на надувном матрасе и даже научилась мыться с рекордной скоростью, за двенадцать минут — ровно столько у них из крана на шестом этаже течет горячая вода.

— Сперва мне здесь очень не понравилось, — призналась Диана. — Кто эти люди? Почему они живут все вместе? Почему они такие добрые? И с какой стати заботятся обо мне? Или, может, они разыгрывают меня? Зачем? Кто их нанял? Как отсюда выбраться? Где найти денег? Где купить кокаин? Поначалу все эти вопросы мучали меня.

— Ты хотела сбежать?

— Да, я думала об этом. Но мне некуда было идти. И пришлось остаться. Я целыми днями лежала у себя в комнате и плакала. Мне казалось, что я умру без кокаина, а они поили меня травяным чаем и говорили, что все обойдется, а я орала на Сэма… Короче, все было ужасно, но однажды… только это не для печати.

Нигель выключил камеру.

— Хорошо, — кивнул Майк, — я понял.

— Нигель заметил мою сумочку: это эксклюзивная дизайнерская вещь, в Лондоне я купила ее за полторы тысячи евро. Он сказал, что в некоторых азиатских странах такие сумочки стоят в два раза дороже. Там женщины записываются в очередь, чтобы приобрести нечто подобное. У Нигеля есть приятель в Чайнатауне, если модель новая, сумочку можно продать ему, тысячи за две как минимум. Но, к сожалению, моя сумочка была куплена в конце прошлого сезона, я собиралась подыскать что-нибудь поновее, но не успела — арест, ссылка в Швейцарию… Но идея нам понравилась, мы стали думать, как достать самые последние модели. Дело в том, что все известные дизайнеры сначала представляют свои коллекции в Париже и только потом выпускают их на рынок в других странах. Но все равно ты должен предварительно договориться с поставщиком, и если он решит, что ты достоин его товара, тебе продадут сумку, вернее, заставят купить сразу две — они продают их только парами.

— Очень разумный коммерческий ход, — заметил Майк, — таким образом производители увеличивают спрос. В Нью-Йорке некоторые женщины готовы пойти на все, за исключением разве что убийства, лишь бы стать обладательницами новейшей модели сумки от Луи Вьютона.

— А еще производители стараются помешать спекулянтам, вроде нас. Если бы любой мог купить сумку в Париже и перепродать ее в Токио или Гонконге, то фирма потеряла бы половину прибыли. Но у Нигеля — масса знакомых среди состоятельных американцев, которые придерживаются демократических взглядов и живут во Франции. Он договорился с демократами. Они купили нам десять сумок, но, к сожалению, на этом и пришлось остановиться…

— А что случилось? — спросил Майк. — Кончились сумки?

— Нет, — усмехнулся Нигель, — демократы.

— Мы перепродали сумки и заработали пять тысяч евро, — похвасталась Диана. — Вся прибыль пошла на поддержку творческих проектов «Артерии». А когда появятся новые модели, мы опять подключим наших друзей-демократов. Думаю, в следующий раз нам удастся выручить тысяч семь-восемь.

— Мы с ребятами подумали, не заняться ли нам защитой авторских прав некоторых европейских дизайнеров, — сказал Нигель, — особенно тех дизайнеров, которые продали сумки нашим знакомым демократам: в странах третьего мира вещи с их логотипом можно купить на каждом углу, но потом решили, что это расизм — разве азиатские демократы хуже американских? Мы не вправе лишать людей радости выложить кругленькую сумму за фирменную безделушку. К тому же все сошлись на том, что изъятие части прибыли у зажравшихся дизайнеров можно считать благородным делом.

— Они тут все обсуждают на общем собрании и принимают коллективные решения, — восторженным голосом сказала Диана. — Я получила огромное удовольствие от самого процесса: мы разработали подробный план, нашли фирмы, договорились с подставными лицами — здорово, настоящий заговор. А еще мне нравится участвовать в художественных проектах «Артерии» и заниматься хозяйством. Я обожаю мыть посуду! Но главное — люди, мне очень, очень нравятся артерианцы. Они такие… э-э… озорные, в хорошем смысле слова.