Давайте, девочки - Евгений Будинас

Он позвонил, сгорая от нетерпения немедленно все это ей высказать. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы она услышала, как правильно он все передумал и как он все, наконец, понял…

– Мы еще спим или мы уже встали? – спросил он как можно мягче.

Да.

– Да – спим или да – встали? – переспросил он, старательно не замечая, что в ее голосе поскрипывает песок.

– Я же сказала: «да». – Теперь слышался уже скрежет.

– Алло, у тебя что-то там шумит… Не барахлит ли наш новый телефончик? – Это прозвучало уже совсем жалостливо.

– Да…

Рыжюкас почувствовал, что закипает:

– Слово «да» обретает содержание, только лишь являясь содержательным ответом на закрытый вопрос типа «Ты любишь меня?» или «Ты меня ненавидишь?»

– Может быть, хватит меня учить?

9

Звонить ей он не любил. Пока не виделись, она успевала уплыть. И чтобы ее вернуть, часто требовалось немало усилий, особенно, если с первой фразы он не попадал в нужный тон. Мгновенно зацепившись, она раскручивала ссору, как клубок ниток, запутывая их в узел.

От невозможности к ней пробиться он прекращал разговор. И тут же перезванивал снова:

– Я звонил тебе только для того, чтобы сказать…

Но она его перебивала:

– Вот и надо было сказать то, для чего звонил, а не выяснять, кто у меня шумит – сексуальный партнер или телевизор.

Он не умел говорить на таком уровне. Путаясь и сбиваясь, как мальчишка, он заходил в тупик от ее вздорности. И тут же подыскивал ей объяснения, кляня вздорность собственную.

Ей нелегко, уговаривал себя он, она ведь с ним изначально напряжена.

Оказавшись здесь одна, без мамы, подруг и всех ее принципов, вызывающих у него снисходительную улыбку. Все время – наедине с ним, как назло всегда правым, хотя иногда и уступающим и сдающим свою правоту… Да еще с этой его готовностью все понять и принять – во что верить ей просто глупо…

Она сразу перешла с ним на ты, и он это принял с готовностью, соблазнившись новизной. Хотя на ты с ним его избранницы уже лет двадцать не говорили. Даже в постели обращались по имени-отчеству, что ему льстило и, как ни странно, его сексуально поднимало. Но ее дворовую привычку «тыкать» незнакомыми взрослым мужикам он принял с восторгом юнца.

Хотя ее полная отвязанность все чаще выбивала его из колеи.

Вот и сейчас, разозлившись, он в сердцах брякнул:

– Ты меня доведешь. И я все это к свиньям брошу!

– Я давно к этому готова, – она никогда не лезла за словом в карман.

– Хорошо. Давай отправим тебя подальше…

– Куда?! В заграницу что ли? Как твою Ленку? Я согласна…

И на целых полдня отключила мобильник.

10

Это дало ему время, чтобы успокоиться и вернуться к своей безупречной Системе, с ее давно найденными ответами на вопросы – как разговаривать и поступать в таких случаях. Ну, скажем, во время ссоры, найти любой повод переключиться – хотя бы на то, чтобы заварить кофе. И в это время таки задать себе все тот же классический вопрос: чего ты, собственно, и впрямь хочешь? Ведь чаще всего это противоположно тому, что ты требуешь.

Когда телефон, наконец, ответил, он промямлил ей что-то вроде:

– Ничего из того, что я тут намолотил, я тебе говорить не собирался…

– А зачем тогда молотил?

– Надеялся, что ты меня не послушаешься. Все просто. Когда мужик говорит «Ты можешь уйти», он ждет в ответ: «Я не хочу никуда уходить». И все. И он счастлив.

– А почему ты не мог сказать прямо «Останься»? Зачем этот детский сад?

– И ты бы осталась?

– Не знаю. Но… Почему нельзя как-то проще?

– Это, пожалуй, самое трудное. Простота, казалось бы, нам ничего не стоит, но дается сложнее всего.

Но она упрямо произнесла, как подводят черту:

– Только не пытайся теперь все на меня свалить…