Контора - Дмитрий Алейников

— Маркелов Андрей Сергеевич.

— Садитесь, пожалуйста. Чай, кофе?

— Нет, я надеюсь, что не отниму у вас много времени.

— Чем обязан? — Челышев небрежным жестом пододвинул гостю пепельницу. Жест выигрышный и не лишенный вкуса: вроде бы гостеприимный, но без показухи, без подобострастия. Если честно, Петр Владимирович специально репетировал такие па.

— Я торгую морожеными продуктами. Пиццей. Оптом. — Маркелов начал с нескольких скупых мазков. — Многим продаю холодильники. Шлепаю свой знак, координаты и продаю. Холодильников я продаю много, так что клиент я выгодный.

Челышев не перебивал, слегка кивая в конце каждой фразы.

— Сейчас я беру холодильники в другой фирме, но хочу попробовать работать с вами.

— Не вижу препятствий. — Челышев позволил себе улыбнуться.

— А я вижу одно. — Маркелов улыбаться не стал, даже за компанию. — Сейчас я имею приличную скидку. Если я переметнусь к вам, то я ее потеряю. Так что я зашел поговорить о том, какую скидку дадите мне вы. Если мы не сторгуемся, то, как говорится, овчинка не будет стоить выделки.

— Какую скидку вы хотите?

— Ну, сейчас я имею пятнадцать процентов. У вас подобное оборудование несколько дешевле, так что меня устроит двенадцать.

— Двенадцать? — Челышев посмотрел на гостя с сомнением. — Вот так с порога. А на сколько вы планируете брать?

— Тысяч на пять — семь каждый месяц.

— Не так много, если честно. Скидка десять процентов предусмотрена у нас при объемах тысяч пятьдесят. Даже для постоянных клиентов.

Маркелов немного подумал.

— Десять.

— Нереально. При всем моем уважении... — Всем своим видом Челышев демонстрировал свое сожаление.

— Девять.

— Андрей Сергеевич, это ситуация, когда торг неуместен. Берите больше или давайте поработаем немного с меньшей скидкой. Тогда можно будет вернуться к этому разговору.

— Восемь, — твердо произнес Маркелов. — Иначе не имеет смысла.

— Увы. — Челышев развел руками.

— Что ж... — Гость тяжело поднялся. — Рад был познакомиться. Но придется работать с конскими.

Маркелов протянул руку для прощания.

— Как вы сказали? — Челышев задержал руку гостя.

— Что сказал?

— Конскими. Как это понять?

— Ну, я имею в виду «Контору».

— Так это вы с ними работаете сейчас?

— С ними, с ними. — Маркелов высвободил руку. — А в чем дело?

— Дело?

Челышев внимательно смотрел в глаза собеседнику. Он наскоро обдумывал что-то, и Маркелов понял это. Он ждал результата, и, как оказалось, ждал не напрасно.

— А знаете что? — спросил Челышев после раздумья. — Пусть будет восемь. Не будем путать новости. Восемь процентов. Но не менее пяти тысяч в месяц. По рукам?

— По рукам. А какие новости вы имеете в виду?

— Угу... — Константин Николаевич внимательнейшим образом изучал отчет Бориса о перспективных регионах. Он уже четверть часа читал испещренные таблицами и многоэтажными формулами страницы и дошел лишь до третьей. Впереди — еще восемь.

Борис Апухтин, сидевший перед ним в кресле для гостей в ожидании, пока шеф ознакомится с отчетом, прикинул, что при таких темпах придется проскучать еще не менее получаса. Патрон предпочитал изучать печатный труд самостоятельно, не задавая вопросов и не делясь свежими впечатлениями. Пару раз он сказал «угу», но вряд ли это междометие можно было расценивать как отзыв. Так что Борис настроился на томительное ожидание и начал уже подумывать над тем, чтобы почитать пока один из журналов, разложенных на подоконнике. Он и взял бы парочку, кабы не вопрос, насколько этот жест фамильярен по отношению к руководителю.

— А что это за группа покупателей «три-г»?

Вопрос шефа прозвучал так неожиданно, что Борис, погруженный в раздумья о журналах и этикете, даже не сообразил, о чем речь. Пришлось переспрашивать.

— Ну, вот тут у тебя группа «три-г», — пояснил Константин Николаевич. — Привилегированные покупатели. Что это за привилегированные покупатели? Что-то я не слышал о таких.

— Когда я анализировал продажи, попадались клиенты, которые не являлись ни дилерами, ни крупными клиентами, но получали скидки. Десять процентов. На ровном месте. Никаких оснований для скидок я не нашел. Очевидно, это или стратегические партнеры, или партнеры директоров, для которых сделали исключение. Ну, вот их я и объединил в группу «три-г». Это как бы незапланированные расходы. Ведь мы недополучаем на них прибыль...

— Понятно. — Подворский махнул рукой. — А через какой отдел проходили эти «три-гэшники»?

— Через дилерский.

— Что, все через дилерский?

— Все.

— Так, может быть, это все-таки дилеры?

— Нет. Во-первых, все они представляют магазины, оборудование приобретают для себя. Некоторые даже оформляют у нас документы и вызывают сервисников для установки оборудования. Во-вторых, половина из них сначала брали оборудование как обычные клиенты, а потом — как дилеры. С некоторыми вообще анекдот, они то берут со скидкой, то без.

— Знаешь что? Отпечатай список этих непонятных «три-г» и отдай его Кончаловскому. Пусть посмотрит, разберется с этими анекдотами. Это его кухня, пусть у него голова и болит. Логично?

— Вполне.

— Ты, кстати, нарядный сегодня. Есть повод?

Борис, несколько смутившись, взглянул на свой новый галстук.

— У нас сегодня встреча выпускников. Вот иду...

— Да? Странное время вы выбрали. Обычно встречаются в июне, в годовщину окончания.

— А у нас это дело совмещается с сорокалетием открытия школы.

— А... Тогда понятно. Приятное с приятным.

Господин Подворский перелистнул третью страницу.

— Слушай, — спросил он, не поднимая глаз, — а где ты набрал все эти сведения по регионам? Число магазинов, число коммерческих структур, количество людей, занятых в этих фирмах?

— В бюллетене «Торговля в России». Выпускается такой статистический справочник.

— Да? Интересно. Надо нам в отдел прикупить такие... справочники.

На четвертую страницу у шефа ушло не более двух минут. Столько же на пятую.

— Кстати, — патрон снова подал голос, приступая к шестой странице, — я прочел твои расчеты по производству. Собственное производство — хорошо. И стратегически правильно, и патриотически — хватит буржуев кормить... Только вот хотел спросить: откуда ты узнал цены, по которым мы берем мебель у американцев? Это вроде как наша самая страшная коммерческая тайна.