Апокалипсис от Владимира - Владимир Рудольфович Соловьев

Вокруг нас по-прежнему был город начала первого тысячелетия, столь знакомый по Новому Завету и столь непривычный по внешнему образу. Нет мечети Омара, а вдали возвышается дворец Ирода, рядом с которым должен находиться Храм Соломона, еще не разрушенный римлянами.

Я шел и молился, вторя ударам сердца, но чуду не суждено было сбыться — ни одного камня, лишь фрагмент, подпирающий с запада Храмовый холм.

Я обернулся к моим ученикам и увидел в глазах их слезы.

В отчаянии мы бросились прочь из Иерусалима, в Гефсиманский сад, и там под сенью маслин предались истовой молитве. Мы молились о спасении и воскрешении Даниила, о даровании Храма, о прощении заблудшему роду человеческому. Мы молились, не прерываясь на сон и еду, молились, когда наступила ночь, и молились, когда забрезжил рассвет. Молились, не переставая, и ждали знамения.

Я потерял счет часам и только повторял: «Господи, помилуй!», путая языки и срываясь с «Отче Наш!» на «Шма Исраэль!». Я просил Господа не словом и мыслью, а сердцем, и в какой-то момент сам перестал понимать, о чем я Его прошу. Я взалкал истины и с трепетом ждал ее обретения.

Так миновал день субботний, и солнце уступило место луне, когда я понял, что очертания древнего Иерусалима стали меняться. Вновь засиял купол мечети Омара, и современность стала проступать в ночном воздухе великого города. Сначала я подумал, что у меня начались галлюцинации, а потом осознал, что это и есть тот самый знак воскрешения, о котором я молил!

Я вскочил на ноги и с криком, как умалишенный, бросился к гробнице, где мы оставили Даниила. За мной устремились и Билл, и все наши ученики. Мы бежали так быстро, что, наверное, со стороны могло показаться, будто мы парим над землей. Слыша крики радости, к нам стали присоединяться наши братья, молившиеся на улицах и в храмах о воскрешения Спасителя. Нас становилось все больше и больше, бегущие походили на гигантский ликующий поток, во главе которого бежали мы с Биллом. Еще один поворот, и перед нами Храм Гроба Господня. Мы влетаем в него, и я с радостью вижу — нет купола! Он будто срезан неведомой силой, и я знаю ее Божественный источник!

В блаженном предвкушении я поворачиваю к месту упокоения Спасителя и вижу, что тяжеленный камень отвален в сторону. Проход в пещеру открыт! Ликуя и восхваляя Господа, я падаю на колени и заползаю в пещеру. Песок щекочет мои ладони, а острые камни корябают колени, но я упорно двигаюсь внутрь, неистово желая обнять того, кого чуть было не потерял навсегда. В пещере темно, мои глаза не сразу привыкают к темноте, но я все же различаю Его. Я подползаю поближе и протягиваю свои руки к Спасителю…

Но нет… нет, нет! НЕТ, НЕ-ЕТ, НЕ-Е-ЕТ!!!

Этого не может быть!!! Звериный крик вырывается из моей глотки, устремляясь прочь из пещеры, и вырывается на свободу. Толпа в ужасе отшатывается от чернеющего проема могилы.

Даниил по-прежнему лежит там, где я его оставил, и вид его ужасен. Густой смердящий запах разлагающейся плоти бьет мне в нос, а трупные пятна на Его лице зияют неровными кляксами. В ужасе я попятился от тела Учителя и упал, запутавшись в каких-то тряпках, валяющихся на полу.

Не пытаясь встать и горько рыдая, я выполз из пещеры.

Глядя на меня, в страхе и изумлении замерла толпа.

Помутившимся взором я посмотрел на Билла.

И вдруг грянули шофары, и небо взорвалось огненным светом. И свет тот ринулся вниз на толпу кричащих от ужаса людей. На глазах у всего трепещущего человечества в небе возникли две фигуры, стремительно приближавшиеся к Храму Гроба Господня, как будто небесная лестница вела их к людям. И чем ближе они оказывались к нам, тем меньше сомнения оставалось, что это распятые и воскресшие Енох и Илия.

И подняли они руки вверх, и затрубили шофары во второй раз, и открылась взору золотая лестница, убегающая от земли до небес. И шли по той лестнице праведники в белых одеждах, и лики их светились, и пели они осанну.

И затрубили шофары в третий раз, и рухнули все стоявшие до этого наземь.

И преклонили колени Енох и Илия, и праведники в белых одеяниях.

И явился в свете Божественном Спаситель.

И радость великая сошла на сынов человеческих.