Записки карманника - Заур Зугумов

Спектакль, который разыграл в комнате Шмуэль Соломонович, нужно было не только слышать, но и видеть. Все же я попытаюсь его описать. Мудрый еврей разложил такой пасьянс, который, как показало время, не только оправдал все его ожидания, но и дал ему возможность оставшиеся годы прожить в относительном спокойствии.

– Скажите, пожалуйста, если не секрет, – начал он даже с некоторой долей наглости, – какую сумму вы рассчитывали получить от меня?

Дипломат как будто ожидал такой постановки вопроса, поэтому и ответил не задумываясь:

– Двадцать пять тысяч рублей.

Хочу заметить, что в то время «Жигулей» еще не было и в помине, а «Волга» стоила пять тысяч четыреста рублей. Нетрудно подсчитать, о какой огромной сумме шла речь.

Но еврей оказался находчив и выпалил в ту же секунду:

– Я дам вам в два раза больше, но с одним условием.

– И с каким же? – глядя не отрываясь прямо в глаза Шмуэлю Соломоновичу, серьезно спросил Дипломат.

– Завтра весь Питер должен знать, что меня ограбили на миллион и камешков немного прихватили в придачу.

«Ну и наглец!» – подумал я в тот момент, а Дипломат уже продолжал торг, как будто в последние годы только и делал, что вел переговоры с дельцами такого рода.

– Что-то не пойму, где же ваша знаменитая национальная практичность? – спросил его с некоторой долей сарказма Дипломат.

– Что вы имеете в виду?

– Как «что»? А где же гарантии, что мы не обманем вас?

– Ну, тут вы, голубчик, ошибаетесь, – ответил хозяин, широко улыбнувшись. Я успел заметить ровный ряд белых зубов, похожих на молодой кукурузный початок. – Мои гарантии – в вас самих, молодой человек, в вашем образе жизни, в ваших «понятиях», наконец, – объяснил еврей, как будто зная, что из троих грабителей, ворвавшихся в его дом, двое – воры в законе. – Такие люди, как вы, не бросают слов на ветер. Не имеет значения, даны ли они отъявленным негодяям или, наоборот, честным и порядочным людям, свои обязательства они выполняют во что бы то ни стало. И не надо на меня смотреть с таким удивлением, будто вы только что выиграли автомобиль! Я уже давно понял, что вы не обыкновенные преступники. Никогда не слышал, чтобы в Советском Союзе бандиты при ограблении объяснялись со своей жертвой на французском, а разговаривая по-русски, не употребили ни одного матерного слова.

Мы с Дипломатом улыбнулись одновременно, даже не взглянув друг на друга. Что тут можно было возразить этому умному и дальновидному еврею, да и нужно ли было это делать?

– Деньги при вас? – резко спросил Дипломат.

– Нет, мне необходимо их приготовить. Я надеюсь, вы понимаете, что такую сумму дома никто не держит?

– Что значит «приготовить»? – с подозрением спросил Дипломат.

– Да не волнуйтесь вы так! К чему бы я весь этот сыр-бор разводил? Что же касается вас, джентльмены, – с некоторой долей сарказма продолжал дразнить нас старик, – то вам придется подождать меня в каком-нибудь условленном месте, куда я, ну, скажем, через несколько часов и доставлю деньги. Вам следует лишь указать место. Да, кстати, я вожу автомобиль, у меня «Москвич» зеленого цвета.

Пока Дипломат думал и прикидывал, что к чему, несколько раз переглянувшись с Цирулем, я посмотрел на часы. Было начало седьмого.

– Ладно, – прервал уркаган затянувшуюся паузу. – Ровно в десять мы ждем вас в самом конце Невского проспекта, в переулке за зданием гостиницы «Москва».

Выпалив эти слова на одном дыхании, Дипломат дал мне цинк, что пора сваливать. Спрятав стволы, мы уже вышли было из комнаты, оставив обескураженных домочадцев с раскрытыми от удивления ртами, когда услышали за спиной какой-то растерянный голос хозяина:

– Это что же, вы вот так вот запросто и уйдете, поверив мне на слово и не взяв никаких ценностей?

– А вы, видимо, почитали себя за единственного знатока человеческих душ, этакого «дедушку Соломона» из Питера? До встречи, Шмуэль Соломонович, до самой скорой встречи, папаша! Желаю вам удачи в этот вечер, и дай Бог, чтобы по дороге на рандеву с вами не произошло какого-нибудь несчастного случая! Да, и вот еще что. Вам следует запомнить одну простую истину, которая крайне необходима всем: смелость хороша только до тех пор, пока она не превращается в самонадеянность.

Сказав это, Дипломат резко повернулся и пошел прочь, даже не обратив внимания на то, с каким интересом смотрят на него четыре пары удивленных глаз. Мы с Цирулем, который за все это время не проронил ни единого слова, поневоле сыграв немого, молча последовали за своим корешем и вожаком. Счет в этой необычной, но благородной схватке сравнялся, а я еще раз убедился в том, что урки никогда и ни перед кем не остаются в долгу.

Молча и с опаской озираясь по сторонам, мы вышли втроем из подъезда на улицу, где нас встретила охранявшая стрем Ляля. Мы разделились на пары и разошлись. Дипломат с Лялей пошли по одной улице, а мы с Цирулем двинули по параллельному переулку, чтобы вновь встретиться через квартал, где нас поджидала машина. За рулем «Волги» с шашечками сидел старый каторжанин. Босота дразнила его Толиком Колымским. Воровской мужик по жизни и лагерный кореш Карандаша, он обладал двумя незаменимыми качествами для преступника и верного друга: был большим молчуном и очень надежным человеком.