Бес искусства. Невероятная история одного арт-проекта - Андрей Степанов

Но начался прыжовский проект – и появился смысл сперва в моей, а потом и в вашей жизни. Дал я людям работу, навел движуху и многим принес ощутимую пользу.

И враги настоящие появились, с которыми не скучно.

Даже памятник мне поставили при жизни – хороший памятник, в виде черта с рогами.

Все было здорово.

Но только чувствовал я с самого начала, что странный это город – Прыжовск.

Город этот с дырой.

Зияет в нем дыра. И уже много лет в эту дыру исчезают лучшие художники.

Первым канул туда Никита Дуров, который изгнание из храма в девяносто восьмом устраивал, – вы, молодые, и не знаете такого. Нырнул Никита в прыжовскую прорубь, а вынырнул оттуда иеромонах Пафнутий.

Потом Карасик, потом Джон Побери.

А Машка Ртуть стала шведской попадьей.

Ухнули туда и Беда Отмух, и Валька Пикус. Эти даже апостолами заделались.

А самый последний случай произошел неделю назад, можно сказать, в прямом эфире. Все видели. Уж кто-кто, а патриарх наш, Мельхиседек Иваныч, не должен был поддаться. Ан нет: сдулся за пять минут и тут же объявил журналистам, что принял решение завершить художественную карьеру.

Принял, значит, решение пропасть в черной дыре.

И дыра эта – Петр Селиванов по прозвищу Силыч.

И далее терпеть эту дыру нельзя. Надо ее заткнуть.

По барже тем временем проходила целая процессия: медвежьи бояре тащили сделанный из разноцветных воздушных шаров древнерусский храм, а им на пятки наступал медвежий Петр Первый с целой армией одетых в зеленые мундиры топтыгиных. Прогнав бояр, Петр объявил медвежий бал.