Детство комика. Хочу домой - Юнас Гардель

— Эф-фек-тивно!

Через полчаса приходит Рут.

— Ты готова?

— Ясное дело, подожди у автомобиля, я сейчас приду.

Она торопится. Надо оставить… какой-то знак.

За неимением лучшего она состригает щетину со своей старой зубной щетки. Это символизирует окончательный разрыв, думает она.

С лестницы доносятся быстрые шаги. Это она, та, другая, она кутается в черное пальто, у нее изумительно убраны волосы. Такая красивая!

— Ой, — восклицает она с улыбкой, — вы здесь! Как здорово!

— Да, э-э, я просто забираю остатки своих вещей.

— А Вернера нет дома! — с сожалением восклицает эта женщина.

— Ничего, я говорила с ним по телефону.

— Может, останетесь выпить кофе?

— Спасибо, — отрезает Ракель, закрывая свою большую сумку, — но мне пора ехать. Я приглашена на обед, и у машины меня ждет сестра.

— А, это была ваша сестра!

— Я оставила записку на столе. Я написала, что вы должны пересылать мне почту… чтобы я не теряла работу и деньги, и что вы можете оставить у себя телефонный аппарат, пока у меня нет своего жилья. Это мой телефон.

— Что-то еще?

— Да, до свидания, но это вы можете и сами прочитать.

Ракель медлит.

— И еще я остригла свою зубную щетку. Она лежит на столе.

Почему эта другая все время улыбается? Почему она такая красивая? Это нервирует Ракель.

— Как жутко! — улыбается другая, беря в руки щетку.

— Да, я думала, это что-то вроде ритуала… Показать, что я… что я больше здесь не живу.

— Но это же щетка Вернера!

— Нет, это мо… Правда? Ой! То есть простите! Я думала…

— Ракель, ты идешь? — кричит Рут из машины.

— Это моя сестра, мне пора. Было приятно…

Она проглатывает последнее слово. Та, другая, все улыбается.

«Если она нам помашет, я закричу», — думает Ракель.

Они едут в Стокгольм сквозь осеннюю темноту. Кружась в свете фар, пролетают листья. Ракель жалеет о выходке с зубной щеткой.

— Но он же мог передать привет! — оправдывается она.

— Он мог бы и сам приехать, — спокойно отвечает Рут.

Потом она говорит о том, как приятно вести машину вечером.

Потом они молчат.

Ремарки автора

С Вернером не происходит ничего страшного. Только не с ним. Он напевает «Ты лишь минуты счастья считай» и двигается дальше, как ни в чем не бывало.

Женщины в его жизни заменимы, да, он почти рад заменам: он может вернуться к началу своей гирлянды из реплик, и проходит еще какое-то время, пока его очередная женщина не начинает сомневаться на его счет.

Я придумал Вернера. Или, скорее, он сам себя придумал. В одной вечерней газете я прочитал на днях: