Эхо - Пэм Муньос Райан

В один прекрасный вечер, вышитый нитью судьбы, в сияющем огнями концертном зале Фридрих Шмидт провел отца и дядю Гюнтера на самые лучшие места.

Он обвел взглядом ярусы, ложи и балкон, украшенные позолотой и резьбой в виде лавровых венков. Фридрих слышал, что все билеты на концерт распроданы, и все-таки никак не мог представить, что зал скоро заполнится зрителями.

— Ничего, что вам придется подождать?

Отец восхищенно взмахнул рукой:

— Мы пока будем сидеть и любоваться всем этим великолепием!

— Мы же специально хотели прийти пораньше, — сказал дядя Гюнтер. — Чтобы все увидеть от начала до конца. Такая честь — сам дирижер нас усаживает на места! Долгую дорогу ты осилил, Фридрих.

— Мы вместе осилили, дядюшка! В конце концов, кто меня учил ездить на велосипеде и играть на губной гармошке?

Дядя Гюнтер засмеялся и подмигнул.

— Я учил! Как приятно, что ты помнишь:

— А кто был моим первым и самым лучшим учителем? — Он сжал отцовское плечо.

Отец улыбнулся:

— Спасибо, сын.

Дядя Гюнтер поправил воротник, оттянув пальцем узел шелкового галстука. Выходной костюм — совсем не то, что комбинезон для работы на фабрике.

— Ты знаешь, я редко ношу галстук, но твои концерты неизменно того сто́ят!

За прошедшие годы отец и дядя Гюнтер не раз приходили на концерты, которыми он дирижировал, но сегодняшний вечер был особенным. Фридрих присел на подлокотник отцовского кресла. Он не меньше отца и дяди изумлялся, вспоминая пройденный путь, который привел его из Троссингена в Берн и в конце концов сюда, в нью-йоркский Карнеги-холл — дирижировать симфоническим оркестром «Эмпайр Филармоник».

На открытии Карнеги-холла дирижировал Чайковский. Сам Чайковский! Фридрих поверить не мог, что ему предстоит выступать на той же сцене.

Словно угадав его мысли, отец сказал:

— Говорят, все музыканты, выступавшие в Карнеги-холле, оставили здесь частичку своей души.

Фридрих кивнул. Многие говорили, что в этом концертном зале ощущается особая энергетика. Справится ли он?

— Как ты думаешь, Чайковский тоже волновался перед выступлением?

Отец погрозил ему пальцем.

— Конечно! И я ему сказал бы то же, что тебе: «У тебя такое же право стоять на этой сцене, как у всякого другого дирижера. Иди вперед, шаг за шагом, и выше голову!»