Место под названием "Свобода" - Кен Фоллетт

Мак с удивлением обнаружил, что проснулся в одиночестве. Никогда прежде Кора не задерживалась до наступления рассвета. Конечно, он прожил с ней вместе всего две недели и не мог знать всех ее привычек, но все равно встревожился.

Он встал с постели и подчинился своему обычному распорядку. Утро провел в кофейне «Сент-Льюк», рассылая записки и получая сообщения. Он всех расспрашивал, не встречалась ли им Кора, не видели ли ее где-нибудь, но ему ничего не удалось выяснить. Одного из помощников отправил в таверну «Солнце», чтобы поговорить с Торопыгой Пег, но, как оказалось, она тоже отсутствовала всю ночь и до сих пор не вернулась.

После обеда он сам дошел до Ковент-Гардена, посетив все тамошние таверны и кофейни, разговаривая с официантками и шлюхами. Несколько человек признались, что видели Кору прошлой ночью. Официантка из «Лорда Арчера» заметила, как она уходила с богатым и сильно пьяным молодым человеком. Затем след Коры обрывался.

Позже Мак добрался до дома Дермота в Спайталфилдсе, надеясь узнать хоть какие-то новости там. Дермот на ужин кормил детей бульоном, сваренным на костях без мяса. Он тоже искал Кору весь день, но никто о ней не мог толком ничего сказать.

Мак вернулся домой с наступлением темноты, рассчитывая застать Кору в квартирке над угольным складом, лежащей на кровати в одном нижнем белье и ждущей его. Но там его ждали лишь холод, мрак и пустота.

Он зажег свечу и сел, предаваясь невеселым размышлениям. Снаружи на Уоппинг-Хай-стрит таверны начали заполняться клиентами. Хотя разгрузчики угля бастовали, они ухитрялись находить деньги на пиво. Маку и хотелось бы присоединиться к ним, но из соображений безопасности он не появлялся по вечерам в тавернах.

Он съел хлеба с сыром и попытался читать роман «Тристрам Шэнди»^[10], одолженный ему Гордонсоном, но не мог сосредоточиться. Позже, когда он начал уже всерьез опасаться, что Кора могла погибнуть, на улице началась какая-то суматоха.

Он слышал крики, топот бегущих ног и нечто похожее на звуки, издаваемые несколькими лошадьми и повозками. В страхе, что грузчики могли затеять какую-то незапланированную акцию, Мак подошел к окну.

Небо прояснилось, на нем ярко сиял месяц, а потому открывался вид на улицу по всей ее длине. Десять или двенадцать телег с впряженными в них лошадьми быстро катили по неровной и немощеной дороге, явно направляясь в сторону угольного склада. За повозками следовала толпа мужчин с кликами и громкими возгласами, а по пути из таверн, расположенных на каждом углу, выходили другие и присоединялись к ним.

Налицо были все признаки начала бунта.

Мак выругался. Сейчас это становилось совсем некстати.

Он отвернулся от окна и бросился вниз по лестнице. Если бы ему удалось поговорить с людьми в повозках и убедить их не разгружать уголь, вспышки насилия еще можно было бы избежать.

Когда он оказался на улице, первая повозка уже сворачивала к складу. Пока он еще не успел к ней приблизиться, с телег соскочили несколько мужчин и без какого-либо предупреждения принялись кидаться крупными кусками угля в толпу. Некоторые грузчики получили болезненные ушибы, другие подбирали обломки угля и метали их в ответ. Мак услышал женские крики, увидел, как детей поспешно загоняли внутрь домов.