Карта нашей любви - Изабель Брум

– Вы один из моих моделей? – догадалась Холли.

Он кивнул, протягивая ей длинную худую руку.

– Я Берни, – сказал он, – но все зовут меня Би. Я совсем не против, потому что так зовут Бейонсе все ее друзья, а она – королева этого чертова мира.

Они пожали руки друг другу, и Холли представилась, хотя этого совсем не требовалось.

– Я уже выполнил по тебе домашнюю работу, – ухмыльнулся Берни, помахав пальцем, как дирижерской палочкой. – Ты работала во «Флэш», а теперь у тебя киоск на Камдене. Правильно?

Холли абсолютно не понравилось, что кто-то делает по ней «домашнюю работу», но подумала, что лучше сделать вид, как ей это польстило.

– Я знаю! Я – настоящий шпион! – снова засмеялся Берни, проведя руками по своим соломенным волосам.

– Я и не догадывалась, что кто-то знает, кто я такая, – призналась Холли.

– Малышка, ты дорогуша АБ. Одна из его приглашенных звезд! Получить место в его лондонском показе – это очень, очень особая честь.

– Очень сомневаюсь, что я – приглашенная звезда, – сказала Холли, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец, и начала развешивать свою скромную коллекцию одежды. Даже через столько времени запах кружева с Закинфа заставлял ее волосы на затылке вставать дыбом.

– Серьезно! – Берни прищурился и посмотрел на нее через прикрытые веки. – На подиуме говорят, что ты – его последняя находка.

Он вытянул свои длинные пальцы и изобразил в воздухе кавычки. Холли почувствовала, как ее мандраж усиливается.

– Ух ты, малыш, теперь я понимаю, из-за чего весь шум. – Берни держал в руках шелковую блузку с затейливыми кружевами. – Это действительно нечто особенное. Не могу дождаться, пока почувствую эти кружева на своей коже.

– Спасибо, – улыбнулась ему Холли. – Я первый раз сделала подобное, и я немного… – Она замолчала и пожала плечами, увидев озадаченное выражение его лица.

– Пойдем, малыш, – сказал он, хватая ее за влажную от волнения руку. – Я проведу для тебя гранд-тур.

После того как Холли представили по меньшей мере двадцати другим моделям, толпе визажистов и двум очень измученным стилистам, Берни отвел ее прямо в дальний конец комнаты, где стоял самодельный бар.

– Абсурд, дорогая, – возмутился он, когда она отказалась от миниатюрной бутылочки шампанского, которую он ей вручил. – Вполне нормально напиться до чертиков на таких мероприятиях, – заверил Берни, вставляя розовую соломку в бутылку для Холли.

Согласно расписанию, ее коллекция должна быть показана после основного мероприятия, вместе с тремя другими дизайнерами, которых Антон считал сто€ящими. Один из этих счастливцев приехал сразу после Холли, и его привели в альков рядом с ней. По внешности и акценту она подумала, что он тоже русский, и он специализировался на шляпах. Холли сразу поняла, почему Антон влюбился в эти причудливые головные уборы.

Комната постоянно наполнялась разной степени одетости моделями, которые бродили вокруг, причем все с коктейльными соломинками в губах. Берни был прав – здесь очень много пили. Когда Антон ворвался с подбадривающими криками за кулисы, он сам крепко сжимал в руке бутылку шампанского. Холли пыталась поймать его взгляд, когда он проходил мимо, но потом обругала себя за то, что подумала, будто у него есть время обмениваться любезностями. Она развесила одежду в правильном порядке и аккуратно подписала. «Клипборд» вернулась с пачкой наклеек для заметок с именами и небрежно приклеила их на вешалки. Одну из моделей звали Клара, как заметила Холли, и сразу же закусила губу от отвращения. Она понимала, что несправедливо ненавидеть женщину, которую любил Эйдан, но легче не становилось. Ее преследовали воспоминания о великолепной девушке, с которой он ошивался прямо перед ее глазами, особенно когда она изучала свою более гибкую и менее статную фигуру в зеркале.

В этот момент ее размышления прервал женский голос.

– Холли, это ты?

Еле заметный ирландский акцент…

Длиннющие ноги…

Волосы…

Не может быть!