Дорога перемен - Джоди Пиколт

— Я не хотела вас обидеть, — извиняюсь я. — Многие не знают, что такое патология речи. Я просто привыкла объяснять, что это означает.

— Послушайте, я знаю, откуда вы родом. Знаю, что вы думаете о таких, как я. И сказать по правде, мне совершенно на это наплевать.

— Но вам же обо мне абсолютно ничего не известно!

— Как и вам обо мне, — возражает Сэм. — Давайте оставим эту тему. Вы приехали сюда повидаться с братом — отлично. Хотите немного погостить — хорошо. Договоримся так: я занимаюсь своим делом, а вы своим.

— Отлично!

— Отлично.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на спокойную гладь озера в долине.

— Хотелось бы спросить, почему вы не помогли мне подняться там, в сарае?

— Выбраться из дерьма? — Сэм наклоняется ко мне настолько близко, что я чувствую запах пота, овец и дурманящего сена. — Потому что точно знал, кто вы есть.

— Это вы о чем? — вспыхиваю я, но он уже удаляется размашистой беззаботной походкой. — Что, черт побери, это значит?! — Он только передергивает плечами. — Свинья! — ругаюсь я себе под нос.

Делаю еще два шага и вижу приставленную к одной из яблонь лестницу.

— Это же Джоли! — кричу я. — Джоли! — Подбираю длинный подол сарафана матери Сэма и бегу через поле.

Джоли обматывает ветку зеленой изолентой. У него такие же светлые, вьющиеся на висках волосы. Он гибкий, сильный, грациозный. Он поднимает глаза в обрамлении длинных темных ресниц и поворачивается ко мне.

— Джейн! — восклицает он, как будто совершенно не ожидал увидеть меня здесь. Потом улыбается, соскакивает с лестницы и заключает меня в объятия. — Как дела? — шепчет он мне в шею.

Я пытаюсь не разреветься. Я так долго ждала.

Джоли, чуть отстранившись, нежно оглядывает меня. Продолжая сжимать мою руку, он подходит к Ребекке.

— Похоже, ты пережила это путешествие, — говорит он и целует ее в лоб.

Она наклоняется пониже, как будто получает благословение. Джоли улыбается Сэму и Хадли.

— Кажется, вы уже познакомились.

— К несчастью, — бормочу я.

Сэм сердито смотрит на меня, Джоли переводит взгляд с меня на него, но мы оба молчим.

Джоли хлопает в ладони.

— Отлично, что вы приехали! У нас полно работы.

Сэм в приступе неожиданной щедрости дает Джоли выходной. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза, пока не остаемся вдвоем. «Мой братишка, — думаю я. — Что бы я без тебя делала?»

Джоли подводит меня к толстому низкорослому деревцу. Оно почерневшее и голое. И, похоже, не будет плодоносить.

— Я делаю все, что могу, — признается Джоли, — но в этой яблоне не совсем уверен.

Он перешагивает через одну из согнутых веток и жестом велит мне сделать то же самое. Такое впечатление, что мы начинаем говорить одновременно. Мы смеемся.

— С чего будем начинать? — спрашивает Джоли.

— Можем начать с тебя. Хочу поблагодарить тебя за то, что привел меня сюда. — Я улыбаюсь, вспоминая его полные размышлений письма на желтой линованной бумаге. — Без тебя я бы точно не справилась.

— Я рад. Отлично выглядишь. Ты стала еще красивее.

— Настоящая развалина, — говорю я, но Джоли качает головой.

— Я серьезно.

Он улыбается и, держа меня за руку, начинает поглаживать ее пальцами, как будто пытаясь воскресить.

— Ты счастлив здесь? — спрашиваю я.

— Взгляни на это место, Джейн! Такое впечатление, что сам Господь сбросил с небес этот величественный холм и озеро. Я хорошо зарабатываю. Если это вообще можно назвать работой. Я воскрешаю то, что невозможно воскресить. Оживляю мертвые деревья. — Он смотрит мне в глаза. — Обо мне ходят легенды. Меня называют «дарующим вторую жизнь».

Я смеюсь.

— Похоже, ты нашел свое призвание. Неудивительно, что я здесь.

Джоли в ожидании смотрит на меня.

— Не знаю, с чего начать, — говорю я.

— Начни откуда хочешь, — отвечает Джоли. — Все равно дойдешь до сути.

— Это точно! — Я нервно смеюсь. — Я уехала не потому, что уже давно и всерьез думала уйти от мужа. Поступок был импульсивным. Я просто села и уехала. — Я щелкаю пальцами. — И я не знаю, что делать дальше.

— Тогда почему ты ударила Оливера? — улыбается Джоли. — Не пойми меня превратно… Я считаю, что ему поделом.

— Ты знаешь хрестоматийный ответ на свой вопрос. Ребенок, которого в детстве били, сам вырастает в агрессора. Последнее время я часто вспоминаю папу. Классический пример, не так ли? Грехи отцов переносятся на детей.

— Думаешь, он уже едет сюда?

— Я даю ему на это самое большее десять дней. — Я верчу на пальце обручальное кольцо, которое, к собственному удивлению, продолжаю носить. — Если только, конечно, он не отправится в экспедицию в Южную Америку, как планировал. В этом случае у меня есть месяц отсрочки.

— Мне неприятно об этом говорить, но когда-то ты его любила.

Джоли понял суть проблемы быстрее, чем кто-либо другой.

— Мне нравилась мысль о том, что я в него влюблена, — признаюсь я. — Но это лишь видимость настоящей жизни. — Я пристально смотрю на брата. — Я тебе уже говорила, что дело не в Оливере. Дело во мне. Я просто взбесилась, когда мы с ним ругались. По-моему, мы спорили о том, что должно стоять в моем шкафу: его документы или коробки с моей обувью. От этого браки не распадаются. — Я опускаю глаза. — Мне страшно. Я пятнадцать лет разрезала фрукты так, как любит Оливер, складывала его белье, убирала за ним. Я делала все, что должна делать жена. Не знаю, что в тот день заставило меня его ударить. Возможно, я просто искала выход.

— Ты ищешь выход?

— Не знаю, что я ищу, — вздыхаю я. — Я вышла замуж совсем юной. Родила ребенка. Когда люди спрашивают меня, кто я, я отвечаю «жена» или «мать». Я совершенно не знаю, кто я. Кто такая Джейн.

Джоли не отрывает взгляда от моего лица.

— А ты хочешь знать это?

Я закрываю глаза и мысленно рисую картинку.

— Ох, Джоли, — вздыхаю я. — Я вернусь домой и снова стану идеальной женой и матерью. Буду делать то, что делала всегда, и никогда не буду вспоминать об этом побеге. Проживу самую заурядную жизнь, и, как ты и обещал, у меня будет всего пять минут счастья, пока всему не придет конец.