Летний сад - Дмитрий Вересов

С совещания Марлен Андреевич вышел полностью готовый бросить все дела и, немедленно разыскав дочь, повиниться перед ней, а все, о чем было говорено с утра на кухне, обстоятельно и подробно обсудить вновь. Однако сделанные московскими гостями оргвыводы не потерпели возможного уклонения генерал-майора Вихорева от исполнения служебных обязанностей, и ему пришлось вместе с коллегами выехать в Сертоловский автомобильный батальон, где, собственно, и происходило формирование госпитальной колонны. Из Сертолова Марлен Андреевич несколько раз пытался дозвониться до дочери по домашнему и рабочему телефонам, но, к его досаде, оба номера не отвечали.

Что же касается Альбины, то и ее день, начавшийся с сюрпризов, продолжался в том же ключе. Выездное заседание квалификационной комиссии по случаю летнего сезона отпусков в очередной раз было перенесено. Старый Наппельбаум встретил девушку перед входом в ателье и поведал ей об этом нарочито веселым голосом, всем своим видом показывая, что именно искренняя забота о душевном покое ученицы выгнала его на улицу.

– Чтобы так жили все советские люди и уходили только в июльские отпуска! Но это, – он устремил в небо свой палец, – совершенно не повод плохо проводить время, и без того не предназначенное для работы. Что я имею сказать вам, Альбиночка, так это о моем желании угостить вас мороженым. Что вы мне ответите?

Альбина не решилась обидеть старика:

– Конечно, «да»! Куда же мы пойдем?

– О, мы пойдем в сквер на Тургеневской площади! И пойдем с таким видом, будто, кроме нас, никто в этом городе не знает, что там, – старик указал в сторону пышной зелени в обрамлении сверкающих трамвайных рельсов, – находится лучшее место, в котором можно наслаждаться пломбиром!

– Но я больше люблю крем-брюле!

– Пусть будет так! Тогда я скажу по-другому – наслаждаться пломбиром и крем-брюле!

Скамейка, выбранная ими, предоставляла всем желающим возможность полюбоваться солнечной перспективой Садовой улицы, выходящей к Калинкину мосту. Старик и девушка расположились на нагретых солнцем рейках, и каждый приступил к поеданию выбранного лакомства.

– Эй, жидяра, канай в свой Израиль!

Старик от неожиданности выронил стаканчик пломбира из рук. Тут же тусклый ботинок на толстой подошве лихим футбольным ударом послал мороженое в кусты. Альбина привстала со своего места, но чьи-то грубые руки толчком, предательски, со спины, усадили ее на место.

– Сиди, жидовская подстилка, – раздалось у самого уха зловещее шипение.

Старик и девушка испуганно оглядывались. Со всех сторон скамейку плотно обступила компания подвыпивших юнцов крайне небрежного внешнего вида. Предводительствовал, судя по всему, приземистый крепыш в широченных техасских клешах, это он первым подал голос, оскорбляя Наппельбаума.

– Ах ты падло! Мусорить в Ленинграде! – продолжал гнусавить предводитель. – Ты видишь, я об твой мусор ботинки испачкал! – Подонок резким взмахом поднял ногу, и измазанный пломбиром ботинок ткнулся старику прямо в лицо. – И кто рабочему человеку будет теперь этот ботинок чистить? – Нестройный хохот компании придал говорившему куража. – А, я тибе испрашиваю, жидов-ская морда!

Старый закройщик ссутулился, и все его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Альбина ощущала тяжелое давление на плечи сильных и грубых рук, лихорадочно соображая, чем она может помочь старику

– Подонок! – крикнула она изо всех сил, искренне надеясь, что таким образом сможет привлечь внимание прохожих. – Ты не смеешь оскорблять старого человека!

– Оскор… чего там дальше? Выражаться нехорошо, вас в школе этому не учили? – Главарь дышал Альбине прямо в лицо. Дух от него шел тяжелый, спертый и гнилостный. – Или вы желаете получить урок хороших манер в отдельном кабинете, а?

И вся кодла вновь заржала.

Гнев переполнил все естество девушки. Альбина удивительно метко плюнула главарю в лицо, тут же ящеркой вывернулась из стального зажима, предварительно со всей силы вцепившись зубами в волосатую грязную кисть, сжимавшую правое плечо. Рев и отборные матюги сопровождали ее легкий прыжок на скамейку и истошное «Помогите!», с которым она обратилась в сторону находящихся в сквере людей.

Кто-то из гуляющих мужчин тяжелой рысцой устремился на ее призыв, и компания хулиганов прыснула в разные стороны, увлеченная чьим-то визгливым криком: «Атас, пацаны!»

Альбина, успокоенная видом приближающейся подмоги, резко повернулась, чтобы спуститься со скамейки, и оказалась лицом к яркому солнцу, мгновенно ослепившему ее. Страшной силы удар обрушился прямо в лицо девушки, сознание сразу затуманилось, и единственным звуком, который достигал ее слуха, было раскатистое эхо:

– Жидовская курва-рва-рва-рва…

Сотрясение мозга было диагностировано неподалеку от места происшествия, во флотском госпитале имени Чудновского, тем самым грузным мужчиной, что первым устремился на призыв о помощи. Наппельбаума Альбина увидела в дверях ординаторской, куда старик протиснулся бочком, облаченный в огромную белую хламиду, в которой девушка с трудом узнала штатный медицинский халат.

Она улыбнулась мастеру. И улыбка, давшаяся ей с таким трудом, поскольку непроходившее головокружение сопровождалось сильными шумами и мышечной болью, произвела настоящее чудо. Скорбное и посеревшее лицо Наппельбаума прямо на глазах обретало привычный вид, и губы старика складывались в его вечную, чуть лукавую улыбку.

– Вы очень отважный человек, Альбина, – сухая и жилистая ладонь крепко сжала горячие пальцы девушки. – Я знаю, что сейчас не время и не место говорить высокие слова, но вы должны знать, что Моисей Наппельбаум отныне – ваш вечный должник и что не существует такой вашей просьбы, на которую бы он ответил отказом.

– Моисей Сол…

– Тихо, тихо! Этот замечательный военный врач сказал, что вам трудно разговаривать и что, вообще, некоторое время вас нельзя беспокоить. Но, – старый закройщик широко развел руками, и великанские рукава халата хлопнули как исполинские крылья, – приехал Олег и очень сильно переживает. К сожалению, они, – он кивком указал в сторону суетящихся у процедурного поста сестер, – его не пускают. А вот мне, как это ни странно, удалось проникнуть к вам. Вы нуждаетесь в чем-нибудь прямо сейчас? Говорите, я все исполню.

– Помогите мне подняться.

– Что вы, что вы!

– Я хочу к Олегу…

– Дедушка! Я же просил вас, – полное, загорелое лицо морского медика появилось перед Альбиной на одном уровне с седой головой Наппельбаума.

– Я только на минуточку, – засуетился старик, но не двинулся со своего места на прикроватной банкетке.

– Ладно уж, сидите. Ну-с, находчивая и отважная барышня, как мы себя чувствуем?

– Доктор, мне нужно идти…

– А голосочек тихонький-тихонький! Неужели так невтерпеж? Или новые приключения зовут?