Хроника №13 - Алексей Слаповский

– Там сени есть, тамбур такой…

– Нет. Тоже на улицу, извините. Или бросайте, что намного лучше. Далее. Надо будет сделать небольшой ремонт, переедем временно в главный административный конкурс. А может, там и останемся, тут, извините, курятник какой-то. Далее. У вас тут, я смотрю, столовая прямо по месту работы…

– Кухня, – вставила смелая Марина.

– Неважно. Это, конечно, абсурд. Кофейный автомат можно оставить, я понимаю, все мы люди, остальное придется убрать.

– Нам разрешило руководство, – негромко сказал Борис Соломонович.

– Теперь я ваше руководство, – сказал Дымшев, и все поморщились от кислой банальности этой фразы.

Выходили все вместе, поникшие. Шли мимо машины, где дремал шофер Дымшева.

– И не очумеет так весь день сидеть, – пробормотала Ирина.

Вышли за ворота.

– Кого подвезти? – спросила Лиза.

– Я пешком, – сказал Борис Соломонович.

Решили отправиться пешком и остальные.

Понуро брели к метро.

Говорить не хотелось, да и так все ясно: пятница испорчена. Что будет с последующими пятницами, неизвестно.

– А может, в ресторанчик какой-нибудь? – предложил у метро Павел, не надеясь, что с его предложением согласятся.

И, конечно же, не согласились. Ресторан – совсем не то. Свои припасы не выложишь, в карты не поиграешь. Да и вообще…

– А у меня сегодня водка на бадьяне, мускатном цвете и кардамоне, – грустно сказал Борис Соломонович.

– А у меня вьетнамское вино, которое даже во Францию на экспорт идет, – добавил Влад.

– А я буженину из кабанятины сделал, – добил Павел.

– Да ну вас! – махнула рукой Ирина. – Только травите! А вот переселят нас в промзону, это вот серьезно. Я тогда уволюсь.

Но с переселением не получилось: руководство хоть и уважало бывшего министерского работника, но свободных площадей не нашло. Раздосадованный Дымшев выбил ремонт здесь. Пришли рабочие, начали ломать, перестраивать, штукатурить, красить, гоняя всех из комнаты в комнату.

На планерках Дымшев выслушивал, что сотрудники намереваются сегодня сделать, давал указания, содержательность которых сводилась к напоминанию о том, что все надо исполнять вовремя и качественно. Кухню разгромили. Все приносили обеды в контейнерах, Марина предприняла демарш: пошла в столовую и вернулась через полтора часа, дождалась вопроса Дымшева и ответила:

– Идти полчаса туда и столько же обратно, полчаса на обед, учитывая очередь, а жрать бутерброды, извините, я на рабочем месте не буду – это негигиенично, свински выглядит, и у меня слишком нежный желудок.

– Хорошо, – спокойно отреагировал Дымшев. – Будете задерживаться на полчаса в счет обеда.

– А какой-нибудь автобус нельзя до столовой организовать? – спросил Борис Соломонович.

– Я узнаю.

Неизвестно, узнавал Дымшев или нет, автобуса не дали. Скорее, не стал докучать руководству предприятия пустяками, зная по опыту, что мелочная забота начальника о подчиненных у нас выглядит либерализмом или, того хуже, заискиванием перед нижестоящими, а это начальника не красит.

О пятницах теперь не было и речи. Один раз, когда Дымшев убыл на несколько дней, остались, но все было как-то не то: вокруг строительный мусор, вместо нормального стола – накрытый бумагой офисный, ничего нельзя ни толком порезать, ни разогреть, водка теплая, так как холодильник убрали…

Но вот стали замечать: Дымшев все чаще отлучается, постоянно с кем-то созванивается, закрывшись в кабинете, не каждый день проводит планерки.

– Арол ищет новый гнэздо! – с кавказским акцентом сказала Марина.

– Дай бог, чтобы так, – откликнулся Влад.

Они с Мариной улыбнулись друг другу и поняли, насколько же истосковались по прежним вечерам, сидению за картами за одним столом, нечаянным взглядам, оброненным словам, легким намекам… У Марины даже в глазу защипало.

Ждали: вот-вот Дымшев уберется, все будет по-старому.

Но он не убрался, что-то у него не ладилось с возвращением на орлиные высоты.

Ремонт закончился, стало стандартно, офисно, неуютно: дерево везде, где могли, заменили на пластик, поставили стеклянные прозрачные двери, убрали с окон занавески, повесив жалюзи. Марина этого не вынесла, собственноручно сняла жалюзи с окна, возле которого сидела, повесила занавесочки. Дымшев, увидев это, постоял, посмотрел, но ничего не сказал.

Заметили, что вид у него не всегда свежий, а глаза бывают красноватыми.

– Пианство! – поставил диагноз Павел. – Вот что губит орлов!

Кстати, «наш орел» стало укоренившейся кличкой Дымшева.

А потом исчезла и машина с шофером. Дымшев приезжал сам, но все-таки на «мерседесе», хоть и не самом крутом и не новом, а иногда его доставляло такси – когда он был очень уж несвеж после вчерашнего.

Никто в его дела не лез, он, естественно, тоже не собирался откровенничать. Целыми днями сидел в своем кабинете, перестал собирать планерки.

– Орлы вспоминают минувшие дни! – громко шептал Павел.

– В тетрис играет, – усмехался Влад.

– С женщинами на сайтах знакомств переписывается, – подхватывала Марина.

– Или порнографию смотрит, – хихикала Лиза.

– А может, просто спит, – предполагала Ирина.

Борис Соломонович молчал – не из-за уважения к начальству, просто не в его характере было подтрунивать над слабыми и неумными.

Однако, как бы ни был слаб Дымшев, а жизнь испортить им сумел, уничтожил пятницу. Правда, и сам по пятницам не задерживался, но устраиваться кое-как среди новой офисной мебели, пахнущей химикатами, не хотелось.

В начале декабря выпал первый снег, потом растаял, потом навалило за ночь столько, что нельзя было пройти, все весело взялись за лопаты, расчистили дорожки, навалив по бокам сугробы-отвалы, стало по-новогоднему красиво и празднично.

И так всем захотелось пятницы, так затосковали по ней!

Марина сказала:

– А знаете что? В комнате, где кухня была, там же только копировальный аппарат стоит. Она пустая! Взять да и привезти все обратно. То есть новое. Стол, холодильник, ну, понимаете, да?

Она была почти уверена, что ее не поддержат: очень уж радикально.

Но Борис Соломонович ответил абсолютно серьезно:

– Мне нравится. У нас тут материальные пропуска не нужны, в субботу сами все привезем и оборудуем.

Все почувствовали себя бунтовщиками и революционерами.

– Нет, а что он нам сделает? Уволит? В суде оспорим! – разошлась тихая Ирина.

– Вот именно! – поддержал Павел. – Какой-то пацан будет тут! У меня язва уже, между прочим!