На прибрежье Гитчи-Гюми - Тама Яновиц

– Пирс, веревку принести? – спросила она. – Прямо как в кино про Хелтера-Скелтера. Она как-то странно шевелила коралловыми устами и челюстью, а зубы то сжимала, то разжимала. – Грабить его будем?

– Вот дура-то! – сказала я. – Ты что, думаешь, он так и будет сидеть и ждать, пока мы его свяжем и ограбим? – Билл, однако, лежал с закрытыми глазами и не шевелился: то ли потерял сознание, то ли предвкушал, как мы будем его связывать. – Впрочем, я вот что вспомнила. Мама всегда говорила, что врачи и бизнесмены в сексе предпочитают пассивную роль, потому что им и так целый день приходится всеми командовать. Еще она как-то сказала, что из меня получится отличная Госпожа, но мой умный брат Теодор в этом сомневается.

– Ребята, я пошла за веревкой! – сказала Бетани таким тоном, будто мы с ней были в одном скаутском отряде.

– Дай-ка посмотреть твои зубки, – сказала я Пирсу. Он открыл коралловые уста. – Хорошенькие, беленькие. Почти идеальные. Не знаю, понадобится ли тебе это, но потом можно будет и коронки поставить.

– Что за коронки? – спросил Пирс, делая еще один вдох.

– У всех кинозвезд стоят коронки.

– То есть что, маленькие короны на зубах? Никогда не замечал.

– Коронки выглядят как настоящие зубы! – объяснила я. – Билл там не помер? Может, закись азота ему вредна?

– Думаешь? – захихикал Леопольд. – Вроде дышит. Или это кресло скрипит?

Он нажал кнопку на ручке кресла, но оно, вместо того чтобы подняться, еще больше опустилось, и голова у Билла оказалась ниже пяток.

– Прошу вас, больше не бейте! – прошептал Билл.

– Нет, не умер, – сказал Леопольд. – А кресло сломалось.

Билл попытался встать, но, поскольку голова его была запрокинута, сил у него не хватало. Наконец он изловчился и сел, жестом попросил Пирса дать ему маску и снова улегся.

– Мод, приди ко мне, – сказал он. – Разве ты не видишь, как сильно я тебя хочу?

– У парня шпиндель совсем твердый, – сказал Пирс.

– Я никак его не поощряла! – заявила я.

– Как я устал от жизни, – простонал Билл и закрыл глаза. – Знаешь, радость моя, я сам не понимаю, как оказался в этом дерьме: алименты, частная практика, ребенок, «Корвет». Я тоже поеду с вами.

– Ни за что! – топнула ногой я.

Вернулась Бетани.

– Нашла только это, – радостно проверещала она и показала кусок резинового шланга.

– А зачем мы его хотели связать? – спросил Пирс. – Никак не вспомню.

– Я тоже не помню, – сказала я. – Давайте отсюда сматываться. Билл, слушай, можно, мы возьмем твою машину? Ненадолго.

– Круто, – сказал Пирс. – Отличная мысль.

– Ты говорил, что я могу поехать с вами! – напомнила Бетани капризным голосом.

– Пирс, ты говорил Бетани, что она может поехать с нами? – спросила я.

– Не помню, – пожал плечами Пирс.

– Бетани, может, еще немножко закиси азота, – предложила я и сунула маску прямо в ее наглую морду.

Она вдохнула, запрокинула голову и рассмеялась.

– Нет, ты сказал, что я могу поехать! – сказала она сквозь смех и захохотала еще громче. Пирс к ней присоединился.

– Похоже, вы неплохо проводите время, – сказала я с горечью.

– Мотор! Начали! – крикнула Бетани. – Да это все как сон! Через всю страну, в Голливуд! Пока будем взбираться на вершину, придется туго, но и в этом есть своя прелесть, да, Пирс? А потом у нас будет дом в Брентвуде, меня пригласят сниматься для «Плейбоя», я буду покупать шмотки на Родео-драйв и ходить на премьеры со своим звездным мужем, который будет получать по десять миллионов за картину. Мод, по-моему, у него типаж для боевиков, а?

– Какие убогие у тебя мечты, – сказала я. – Мечты идиотки.

– А у тебя, Мод, что, мечты особенные? – спросил Пирс.

Я посмотрела на него с презрением, граничащим с ненавистью. Вот предатель! Впрочем, он прав. Мечты и у меня довольно убогие. Впрочем, какие именно, вспомнить я уже не могла.

– Господи, как же мне тошно, – сказала я. – Дело в том, Бетани, что ты, по-моему, не можешь представить себе второй части картинки, периода упадка. Дорогущая одежда, которая через полгода выходит из моды; огромный безвкусный и бестолковый дом с нищими слугами-мексиканцами, ненавидящими хозяев; провал фильма с бюджетом в полтораста миллионов; глупые, избалованные и несчастные дети; муж-звезда, которому под сорок и которого никто не снимает, трахающий всех блондинок подряд; ты в погоне за новыми мужиками, ловящимися только на двадцатилетних; и в довершение всего – Калифорния уходит на дно океана.

– Давай я угощу тебя спиртом, – сказал Билл. – Я, кажется, забыл его тебе предложить.

Он встал с кресла. Настроение у всех у нас внезапно упало почти до нуля, хотя, возможно, это у кондиционеров в здании случился нервный срыв. Бетани присела на краешек кресла.

– Значит, ты думаешь, у меня мечты убогие? – спросила она и уронила голову на руки. – Тогда скажи, пожалуйста, какие мечты лучше? Я хочу просто иметь то, о чем мечтают другие.

– Значит, на самом деле ты этого не хочешь, а хочешь просто, чтобы все остальные тебе завидовали, – сказала я.

– Думаешь, так, да?

– Не помню, говорил я Бетани, что она может поехать с нами, или нет, – сказал Пирс.

– Как ты сможешь получать удовольствие от чего-то, на что тебе, в сущности, наплевать? – продолжала я. – Будешь сидеть и ждать, когда тебе доставит его чужая зависть? Не могут же люди каждую секунду тебе завидовать.

– Я купил «Корвет» не для того, чтобы мне завидовали, – сказал Билл. – Я его купил, потому что он красивый. Как произведение искусства.

Он раздал всем бумажные стаканчики с какой-то жидкостью.

– Ну, конечно! – язвительно хмыкнула я. – Бетани, будь добра, дай мне два листа бумаги и ручку. – Она достала из ящика стола блокнот, на котором был нарисован больной зуб, и ручку в форме зубной щетки. Я хлебнула из стаканчика и чуть не подавилась. – Да, крепковато, – сказала я. – Впрочем, подозреваю, что закись азота притупила ощущения.

– В нем девяносто градусов! – сказал Билл. – А что «ну, конечно»?

– Чего? – не поняла я.

– Ты сказала: «Ну, конечно!» – Он пошевелил усиками.

– О-о-о! – воскликнула я, пораженная его неистребимым насекомообразием. – Ты купил «Корвет», чтобы все тебе завидовали. – Билл опять поплыл, поэтому ответить мне не смог. Он присел на кресло рядом с Бетани, а я забралась ему на колени и потерлась о его щеку. – Конечно, дорогой, с «Корветом» ты гораздо сексуальнее, – сказала я. – Вот, подпиши эти два листа, вон там, внизу, где я крестиком пометила.

– Я купил «Корвет» не для того, чтобы мне все завидовали, – сказал Билл заплетающимся голосом и нацарапал свою подпись.