Вид с метромоста - Денис Драгунский

не пробуждай воспоминаний

Петров нашел в отцовском шкафу альбом.

Он делал уборку в отцовской квартире, потому что мать умерла уже давно, а отец хоть и ходил по комнате и даже посидеть во двор сам спускался – на самом деле был беспомощный старик, за которым надо было присматривать. Потому что Петрову было пятьдесят пять, а отцу восемьдесят два.

Альбом лежал на нижней полке, под стопкой ветхих рубашек, которые отец давно не носил, но жалел выкинуть. Вот Петров и решил наконец отнести их на помойку.

Альбом был старый, красный, плюшевый, маленький. С латунным замочком.

Петров открыл его.

Там были фотографии какой-то девочки. Сначала на руках у женщины. Потом в коляске. Около песочницы. На улице. На даче – на грядке и на крылечке. И даже один раз у моря. С единственной подписью: «Мисхор. Танечке двенадцать лет». Это была последняя фотография, дальше шли пустые окошечки.

Петров сбросил туфли и лег на диван, уставившись в потолок.

Отец за стеной кашлял и шаркал тапочками.

Петров еще раз перелистал альбом. По машинам на фоне выходило, что эта Танечка моложе его лет на десять-пятнадцать. Значит, когда он учился в школе, когда папа помогал ему решать задачи, и они вместе делали уборку, и папа по воскресеньям приносил маме цветы и тортик – так у них было заведено в их прекрасной любящей семье, – значит, одновременно у папы была еще одна жена! Была дочь! И папа навещал их, помогал, наверное. Делал фотографии, хранил их в альбоме.

Петров не знал, злиться ему на отца или нет. Но он вдруг почувствовал нежность к этой девочке. К младшей сестренке.

Он сделал сканы и раскидал по разным сайтам.

Через неделю пришло письмо: «Откуда у вас мои фотографии?»

«Нам лучше встретиться», – ответил он.

Договорились в летнем кафе на Ломоносовском. В час дня.

В час дня к веранде подъехала дорогущая машина – Петров даже не разобрал какая. Выскочил широкий мужчина, открыл заднюю дверцу, помог выйти холеной даме лет сорока.

– Всё может быть, – сказала она Петрову, перелистав альбом. – Я росла без отца. Вы мне его отдаете?

– Отца? – пошутил Петров.

– Альбом, – сказала она.

– Да, разумеется.

– Благодарю. Только вот что. Вы, надеюсь, понимаете, что я вам ничего не должна? Вы не вправе от меня ничего ждать.

– От вас? О чем вы? – Петров засмеялся, кивнул на лимузин и охранника. – По глазам вижу, вы всё это на часок одолжили у крутой подружки.

– Ценю ваше остроумие, – мрачно сказала она. – Когда он умрет, позвоните мне. Я оплачу похороны и памятник.

– Идите к черту, – ласково сказал Петров и коротко погладил ее по плечу.

– Спасибо, – через силу улыбнулась она, встала и протянула красивую руку.

Когда Петров снова пришел к отцу, тот спросил:

– Где альбом? Тут альбом под рубашками был! Ни рубашек, ни альбома, – он опустился на колени перед шкафом.

– Тебе нельзя нагибаться, – Петров поднял его, усадил на диван. – Какой альбом?

– У матери двоюродный брат был, Серёжка Ливенцев. Он ей этот альбом принес. «Спрячь, Наталья». Ну, мать всё поняла. Когда Серёжка умер, мне рассказала. Смотрю карточки и думаю – эх, если бы у меня такая доченька была! Где ж альбом-то?

– Понятия не имею! – обиженно сказал Петров. – У тебя свой родной сын есть! Хватит с тебя. Пошли обедать.

Под Новый год Таня позвонила Петрову и предложила пересечься. Она приготовила подарки ему и отцу.

Петров сказал, что у него «фатально нет времени»

– Я буду у вашего подъезда в любое удобное для вас время. Вам трудно на лифте спуститься?

– К сожалению, – сказал Петров и нажал отбой.