iPhuck 10 - Виктор Пелевин

Да, я могла прожить здесь долго. Но что это была за жизнь?

***

Теперь я буду писать в настоящем времени – слишком уж мрачно выглядят будущее с прошлым. Кроме того, я переношу дневник с планшета на телефон, чтобы инфа случайно не слилась в кластер. Я не хочу раньше времени знакомить Порфирия со своими планами.

За три дня раздумий в моей голове установилась некоторая ясность относительно дальнейших перспектив. Бежать за границу нереально. Я не могу выехать даже в родной Евросоюз – моя фальшивая личность рассчитана только на внутреннее применение и не переживет строгого пограничного рентгена.

Жить в избушке у Тимофеевны? Ага, и постепенно начать молиться вместе с ней. Что замаливать, у меня есть – стоит только встать на колени, и неизвестно, кто кого перестучит в доски лбом… Тоже не годится.

По большому счету я могу сделать только одно – сдаться властям. Но здесь есть серьезные нюансы.

Если автором болванки к «Résistance» признают меня (в том смысле, что я выдумала все это с умыслом и лично), закон «Об Императорской Фамилии» не оставляет мне никаких шансов.

Конфискация, поражение в правах, клеймение, ссылка – когда закон принимали, специально старались, чтобы все выглядело по-средневековому жутко. Как говорится, уж если припадать к истокам, так с размаху. Некоторые депутаты предлагали даже вырывать виновным язык – поправку не приняли только потому, что в электронную эпоху чаще согрешают другими частями тела.

Нет, этот вариант не подлежит рассмотрению.

Но если меня признают виновной в незаконном предпринимательстве и «нелегальных IT-практиках» – как уклончиво обозначают в законе работы с рандомкодом – то мне светит только крупный штраф и пара лет условно.

Для этого надо доказать, что сценарий «Résistance» написан кластером без моего участия. То есть рассказать властям правду… Или хотя бы ее часть. Это можно сделать – но тогда придется предъявить в качестве доказательства сам кластер.

Ничего другого мне не остается.

Но прежде кластер необходимо зачистить. Надо сделать так, чтобы в нем не осталось никаких следов Жанны и гипсовой коллекции – эту часть своей истории я засвечивать не собираюсь. Никаких следов истории с Доминиканой. И, конечно, никакого Порфирия, потому что он знает и про Доминикану, и про гипс.

Мне следует стереть все – увы, вместе с огромными фрагментами кластера, который после этого станет неработоспособным. Я на это готова. Но я не могу ничего сделать при активном Порфирии – потому что он уже не тот безответный алгоритм, что я сбросила когда-то в колодец истины. Он стал теперь сознанием кластера, а кластер обладает программным инстинктом самосохранения. Я не могу удалять части его тела, если при этом возникает угроза его общему функционированию – это наша встроенная «защита от идиота», много раз спасавшая нас во время отладки. Грубо говоря, я не могу отпилить Порфирию голову через свой интерфейс. Я могу только пришить ему еще одну.

Я не могу никого нанять, чтобы его убить – в кластере нет своей Доминиканы, а если и есть, то у меня там нет связей. Я могу только вызвать Порфирия на встречу. Он должен прийти. Но точно так же он может в любой момент уйти. Где именно в кластере он себя хранит, я не знаю. Найти его там я не могу.

Мне надо придумать что-то вроде программного гарпуна, который позволит мне проследовать за ним в глубины кластера, хочет он этого или нет.

***

Ужасно раздражает запах котов.

Задача оказалась не такой уж сложной – но я возилась с ней почти неделю. Наконец все готово.

В огментах я вижу новый программный блок как моток красной веревки – достаточно кинуть им в Порфирия, и на нем захлестнется петля. Он никуда больше не сможет от меня деться – и мне не надо будет даже держать веревку в руках.

На уровне кода эта веревка с петлей – просто принудительный коммутатор блока «6 Sense Bases», где генерируются антропоморфные состояния системы. Раньше я не хотела к нему подключаться, но теперь не остается ничего другого. Я собираюсь замкнуть его каналы на себя через огмент-очки и транскарниальный стимулятор. Понятно, это не касается блока так называемых «мыслей» – их транскарниальник не возьмет. Это – во всяком случае, теоретически – позволит мне находиться там же, где Порфирий.

Я изготовила и другой необходимый инструмент. Это выведенная прямо на огменты программа-eraser с собственным интерфейсом, оформленным в виде ручного фонаря (я, конечно, не писала ее с нуля, а просто модифицировала айфаковскую мусорную корзину, сняв с нее любые ограничения). У этого фонаря бледно-лиловый луч, очень красиво выглядящий в огментах. Он стирает все, на что падает – и не только из моего поля зрения, а из памяти, надежно прошивая ее нулями.

Теперь я могу стереть Порфирия. Для этого надо оставаться рядом с ним – и светить на него до тех пор, пока его визуал не прекратит модификации. Точно так же я могу удалить и любой другой объект кластера, видимый через мои огменты.

Убрав Порфирия, следует подтереть все следы гипсовой линии и прочих грехов юности. Это можно сделать через интерфейс – защита к тому времени будет деактивирована. А затем надо зачистить сам интерфейс, оставив только несколько простейших поисковых функций. Тогда нерабочий кластер можно будет предъявить в виде вещественного доказательства – и он снова сможет мне помочь. Правда, уже в последний раз… Все материалы по «Résistance» и «Бейонду» останутся доступны; любой эксперт сразу опознает работу рандомного кода, я оплачу свой штраф, получу, может быть, условный срок – и прощай, грусть.

Кластер, конечно, больше не будет работать. Никогда. Но я готова на это – мне вполне хватит уже заработанного.

И еще, конечно, я хочу отомстить Порфирию, сломавшему мне жизнь. Я не считаю эту интенцию безумием, потому что Порфирий теперь вполне реален. Так же, как я сама. Именно это мне и хочется исправить.

В моем плане присутствует, правда, элемент риска.

Я не знаю, что ждет меня в кластере. Я не представляю, какого рода образы, звуки и транскарниальные воздействия ударят по моим органам чувств и мозгу, если я решусь преследовать Порфирия в его мире.

Когда мы работали с Жанной, никто, кроме меня, не подключался к блоку 6SB напрямую – это, по общему мнению, было опасно. Особую угрозу представляла транскарниальная стимуляция, отвечающая за все каналы, кроме зрения и слуха. Это был некорректный режим, потенциально способный сделать из мозгов яичницу. На такое решилась только я, и не пожалела. Но в кластер я не ныряла даже тогда – мы с Жанной встречались в сказочных интерьерах, пугавших и радовавших ее своим циклопическим романтизмом.

Теперь выбора у меня нет. А опыт подобного подключения уже имеется. Так что я, конечно, боюсь – но не особо.

Для встречи с Порфирием подойдет то же поле в Галлии, где Цезарь принимал капитуляцию Верцингеторига – сюда Порфирий уже приходил, так что дорогу он знает. Чтобы нас никто не отвлек, я уберу легионы и самого Верцингеторига, но оставлю на помосте галльскую боевую трубу с бронзовой кабаньей головой. С ней я как-то увереннее себя чувствую.