ПЗХФЧЩ! - Всеволод Бенигсен

Васька выглянул в прихожую и прислушался.

Из кухни доносились голоса родителей.

— Ленка с Борькой к девяти подойдут, ты понял? — говорила мама и дробно стучала ножом, наверное, что-то резала.

Затем слышался папин выдох — он, наверное, курил — и его слегка сиплый голос.

— Вик, а у меня для тебя тоже маленький подарок.

— Да ты что? — засмеялась мама.

— Ага, — радостно и гордо сказал папа. — Я сходил сегодня в мэрию. Он примет меня в четверг. Я там с секретаршей поговорил.

— Ой, ой, смотри, хвост распушил.

— Короче, для него сын — это всё. У меня связей, конечно, ни хрена не осталось, но чем черт не шутит, могу попробовать прозвониться в ректорат МГУ, там у меня знакомый был, может, еще работает. В общем, если помогу его сыну, может, он поможет нам.

— Нужны ему твои знакомые с его-то деньгами, — хмыкнула мама.

— Ну, в четверг поговорю, там будет видно.

Неожиданно в дверь позвонили, и Васька посмотрел на дверь.

— Кто это? — раздался мамин голос.

— Для Борьки что-то рановато, — ответил папа.

«Тамара!» — мысленно обрадовался Васька и побежал в коридор. Мимо прошел папа. Он щелкнул замком и приоткрыл дверь.

— Здравствуйте, — удивленно спросил папа. — Вам кого?

— Здравствуйте, — раздался женский голос, и Васька узнал его — это была мать Тамары. — Я — соседка сверху, с другой стороны. Моя дочка хотела вашему… э-э-э… сыну подарить… она сама не может, ей надо заниматься.

Васька хотел посмотреть на нее поближе, но тут из кухни вышла мама и затолкала его обратно в комнату, закрыв за ним дверь.

— Кто это? — спросила Вика, подходя к Саше.

Женщина поздоровалась и тут же попыталась заглянуть в квартиру, но Вика загородила собой проход. Женщина, однако, нисколько не смутилась, а только вежливо добавила:

— Ну, ладно. Я пойду, пожалуй. До свиданья.

Саша закрыл за ней дверь, и только сейчас Вика заметила в руках Саши небольшой сверток.

— Что это? — спросила Вика.

— Да вот, соседка, вроде с верхнего этажа, принесла подарок от дочки своей Ваське.

Они развернули неуклюже завернутый подарок. Внутри лежала потрепанная детская книжка и диск с мультфильмами. Вика усмехнулась и, завернув все обратно, как было, подошла к Васькиной комнате.

— Васенька, смотри, что тетя принесла тебе на день рождения.

— Не тетя, а ее дочка, — поправил жену Саша.

Васька очень расстроился, что Тамара занята. Он был бы очень рад, если бы она пришла. Хотя бы на полчасика. Он бы показал ей свои подарки. А она бы рассказала ему о себе. Васька стал думать, с кем бы он хотел больше подружиться — с белобрысым или с Тамарой. Сейчас он бы предпочел Тамару.

Ночью Васька никак не мог уснуть. Дядя Боря и тетя Лена, давние приятели родителей, все еще сидели на кухне, и Васька слышал, как дядя Боря что-то рассказывал, а потом раздавались взрывы хохота. И сразу же за ними мамин голос:

— Тише, ребят. Васенька спит.

Поворочавшись еще минут двадцать, Васька почувствовал, как внутри медленно, но верно зреет то самое непреодолимое желание. Сила, которая заставляет его вставать и идти на встречу с тем, кого он больше всего боится.

Вася бесшумно слез с кровати, нащупал под матрасом фонарик и, опустившись на колени, пополз между стеной и кроватью в дальний угол. Мелкая дрожь бежала по его телу, но Васька к ней почти привык. Наконец, он достал заветную книгу и стал медленно листать ее. Добравшись до нужной страницы, он, как и всегда, сначала отвернулся, а потом быстро перевел взгляд на картинку. Страшный урод, как живой, ухмыляясь, смотрел прямо в Васькины глаза. В эту секунду из кухни донесся шум двигаемых стульев и голос тети Лены:

— Ну, поднимайся, Борь! Завтра я тебя не добужусь. Нам ведь в восемь вставать, е-мое!

Васька вздрогнул и лихорадочно захлопнул книжку. Прямо за дверью в коридоре раздались шаги и приближающиеся голоса. Васька быстро поставил книгу на полку, выключил фонарик и подошел к двери, прислушиваясь к голосам. Кажется, гости уходили. Васька услышал, как скрипнула входная дверь. Потом голоса переместились куда-то на лестничную клетку и стали звучать приглушенным эхом. Васька вдруг почувствовал, что нестерпимо хочет в туалет. Он кинул фонарик на кровать, тихо приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там было пусто.

— Эй, старик, ты чего? — раздался за входной дверью папин смех. — На ногах, что ли, не стоишь?

Васька прошлепал в сторону ванной. На лестничной клетке слышался приглушенный голос мамы. Васька шел по коридору мимо спальни родителей. Вдруг что-то заставило его остановиться и надавить на дверную ручку. Такого Васька не ожидал — дверь неожиданно поддалась. От неслыханной удачи перехватило в горле. Он быстро нырнул внутрь и прикрыл за собой дверь. В комнате горел верхний свет.

Здесь он еще ни разу не был. Это было как путешествие в новый мир. Другую реальность. Огромная кровать. Красивые темно-синие обои. Большое деревянное трюмо. Рядом с ним на стене висела фотография. Васька подошел ближе и увидел, что на фотографии его родители, а между ними маленький мальчик: смешное улыбающееся лицо, вздернутый носик, темные волосы. Васька задумчиво перевел взгляд на прикроватный столик. Там стояла еще одна фотография. Цветная. В рамке. На ней был все тот же мальчик. Только внизу фотографии были нарисованы странные цифры: 1994 г. — 1999 г., а угол был перетянут черной ленточкой. Ваську это очень удивило. Он никогда не видел, чтобы на фотографиях были черные ленточки. Он снова обвел взглядом комнату. Все здесь было новым и необычным. Даже окна не были занавешены. Значит, можно посмотреть, что происходит на улице в это время. Может быть, откроется какая-то тайна? Васька собрался было броситься к окну, как вдруг его внимание зацепило что-то там, у стены, около кровати, на трюмо. Он перевел взгляд, и у него перехватило дыхание. Огромная серебряная поверхность. В ней отражалось все: комната, стены, потолок. Как в выключенном телевизоре, только в телевизоре ничего невозможно было разглядеть, а тут все чисто, ясно. Васька осторожно подошел к трюмо. Сначала он даже не понял, что произошло. Он просто поднял глаза на собственное отражение в зеркале. Но то, что он там увидел, заставило его в ужасе отступить назад, мотая головой и испуганно мыча.

Из зеркала на него смотрел тот самый урод! Бесформенное перекошенное лицо, на котором невозможно было понять, где подбородок, а где лоб. Огромный нос с вывернутыми ноздрями и кривой рот со сросшимися по бокам губами. Скулы, идущие как будто поперек лица и переходящие в желтый морщинистый лоб. Маленькие глазки прятались в складках бугристой кожи, и их почти не было видно. Даже уши находились на разной высоте: левое было у глаза, правое — где-то внизу у самого рта.

Васька попытался закричать, но сросшиеся губы не позволили ему даже это. Выходило все то же странное мычание. Васька заплакал и стал скрести пальчиками кожу лица, надеясь, что сможет ее снять, как он всегда снимал маску Бабы-яги. Но пальцы только оставляли красные полосы на коже.