Слишком много счастья - Элис Манро

Работая под руководством Вейерштрасса, Софья жила в маленькой темной квартирке, по большей части со своей подругой Юлией, изучавшей химию. Они не посещали ни концертов, ни спектаклей: денег было мало, а работы невпроворот. Юлия занималась в частной лаборатории, – такой возможности женщинам было нелегко добиться. Софья же проводила день за днем за письменным столом, иногда засиживалась до тех пор, пока не становилось совсем темно и пора было зажигать керосиновую лампу. Тогда, потянувшись, она отправлялась на прогулку – быстрым шагом, чуть не бегом, переходила из одного угла квартиры в другой – что, разумеется, не составляло большой дистанции. На ходу она громко проговаривала какие-то слова, казавшиеся совершенно абсурдными, и любой наблюдатель, кроме хорошо знавшей ее Юлии, заподозрил бы, что она не в своем уме.

Вейерштрасс, как и она сама, занимался эллиптическими и Абелевыми функциями, а также теорией аналитических функций, представленных в виде бесконечных рядов. Теория, названная его именем, утверждала, что любая ограниченная бесконечная последовательность действительных чисел содержит сходящуюся последовательность. Софья шла за ним до определенной точки, но затем бросала ему вызов и даже несколько вырывалась вперед. В результате они переставали быть учителем и ученицей и становились коллегами, причем она часто играла роль катализатора для его дальнейших исследований. Однако такие отношения развились не сразу, и поначалу во время традиционных воскресных ужинов в доме Вейерштрасса – на которые ее всегда приглашали, поскольку для занятий с ней профессор отводил вторую половину воскресного дня, – она чувствовала себя то ли молодой родственницей, то ли энергичной протеже.

Юлию, когда она приезжала, тоже позвали. Девушки ели жареное мясо, картофельное пюре, а также вкуснейшие легкие пудинги, опровергавшие все расхожие мнения о немецкой кухне. После ужина все усаживались возле камина, и Элиза с большим воодушевлением и экспрессией читала вслух. Обычно звучали рассказы швейцарского писателя Конрада Фердинанда Мейера{114}. Литература служила сестрам как бы вознаграждением за продолжавшиеся всю неделю вязание и штопанье.

На Рождество для Софьи и Юлии наряжали елку, хотя раньше семейство Вейерштрассов обходилось без нее годами. Были и конфеты, обернутые в фольгу, и кекс с изюмом и цукатами, и печеные яблоки. Все для детей – так они говорили.

Но вскоре выяснилось неожиданное и тревожное обстоятельство.

Обстоятельство это заключалось в том, что у Софьи, которая в их глазах была сама робость и невинность, имелся муж. Через несколько недель после начала занятий, еще до приезда Юлии, сестры заметили, что после воскресных ужинов Софью встречает молодой человек, не представленный Вейерштрассам и потому принимаемый ими за лакея. Он был высокого роста, некрасивый, с рыжеватой бородкой, большим носом, одет неопрятно. Если бы Вейерштрассы почаще бывали в свете, то поняли бы, что благородное семейство – а к такому, как они знали, принадлежала по рождению Софья – не стало бы держать столь неряшливого лакея и, следовательно, это был не слуга, а знакомый.

Потом приехала Юлия, и молодой человек исчез.

Немного погодя Софья призналась, что это ее муж – Владимир Ковалевский. Владимир учился в Вене и Париже, хотя перед этим окончил петербургское Училище правоведения. Занимался он в прошлом и издательской деятельностью: печатал учебную литературу по естественным наукам. Владимир был старше Софьи на несколько лет.

Почти столь же удивительным, как эти сведения, было и то, что Софья сообщила их не сестрам, а самому Вейерштрассу. А между тем в доме только сестры имели некоторое отношение к реальности – они были хотя бы в курсе событий в жизни служанок и читали современную литературу. Но Софья и раньше не желала быть любимицей женщин – ни матери, ни гувернантки. Другое дело – отец: ее переговоры с генералом не всегда приводили к победе, однако она уважала его и имела основания считать, что он отвечает ей взаимностью. Поэтому именно мужчине – хозяину дома – она и сделала столь важное признание.

Софья понимала, что Вейерштрасс придет в смущение – даже не столько оттого, что она поговорила с ним, но оттого, что теперь ему предстоит передать этот разговор сестрам. Тут ведь было нечто большее, чем просто факт: Софья замужем. Да, она состояла в браке, и совершенно законном. Однако это был так называемый «белый брак» – явление, о котором раньше не слышал ни сам профессор, ни его сестры. Муж и жена не только не жили в одном доме – они вообще не жили друг с другом. Поженившись по не совсем общепринятым причинам, они оказались связаны тайным обетом никогда не совершать этого, никогда не…

– Вступать в брачные отношения?

По всей вероятности, это произнесла Клара. Сказала быстро, даже нетерпеливо, чтобы поскорее преодолеть трудный момент.

Да-да. В России молодым людям, точнее, молодым женщинам, желающим учиться за границей, приходится прибегать к подобному обману, потому что незамужняя девица не имеет права покидать страну без согласия родителей. Родители Юлии оказались достаточно просвещенными и дали такое согласие, а родители Софьи – нет.

Какой варварский закон!

Да-да. Русский закон. Однако некоторые девицы нашли способ его обойти, полагаясь на помощь молодых идеалистов, сочувствующих их чаяниям. Впрочем, среди них могли быть также и анархисты, откуда нам знать?

Старшая сестра Софьи отыскала такого молодого человека и вместе со своей подругой Жанной{115} вступила с ним в переговоры. В данном случае причиной было не желание учиться, а, скорее, что-то политическое. Бог знает почему, но они решили привлечь и Софью. Та совсем не интересовалась политикой и не чувствовала себя готовой к подобному предприятию. Молодой человек внимательно присматривался к двум старшим девушкам. Старшая сестра – ее звали Анюта – выглядела очень серьезной, но была при этом чрезвычайно красива, и он сказал «нет». Нет, сказал он, я не желаю вступать в договор ни с одной из вас, достопочтенные юные дамы, однако согласен жениться на вашей младшей сестре.

– Должно быть, он решил, что со старшими хлопот не оберешься.

Это заметила Элиза – у нее был большой опыт чтения романов.

– Такое часто бывает, – продолжала она, – в особенности с красавицами. Он просто влюбился в нашу крошку Софи.

Любовь тут совершенно ни при чем, – могла бы заметить на это Клара.

Итак, Софья принимает предложение. Владимир наносит визит генералу и просит у него руки его младшей дочери. Василий Васильевич ведет себя любезно, ведь молодой человек принадлежит к прекрасному семейству, хотя и не достиг пока больших успехов в жизни. Однако отец отвечает, что Соня еще совсем ребенок. Да и знает ли она об этих намерениях?