Амрита - Банана Есимото

Мой хозяин из «Берриз» как-то раз посоветовал мне прочитать одну такую книжку. И я даже начала ее читать, но бросила, не прочитав и половины. Мне показалось диким, что автор пытается что-то доказать на примере всего лишь собственного счастья, собственного опыта. Но теперь я вдруг поняла, что и у такого подхода есть право на существование. Ведь я сама точно так же испытала желание разделить со всеми это восхитительное чувство обретения новой и такой необычной жизни. Так что нет ничего странного в том, что человек, которому было дано испытать это чудесное чувство, рассматривает свою просветительскую деятельность в области «достижения счастья» как некое высшее предназначение. Он пишет только потому, что все еще помнит тяжелые времена. И если вдуматься, то эта книга написана лишь для него самого. Это «я» нынешнее пишет для «я» прошлого.

Я смогла понять это только теперь, наслаждаясь своим, не похожим ни на чье другое, счастьем.

Это как печаль или психическое расстройство – они тоже всегда индивидуальны.

– Счастливой, – повторил он и крепко прижал меня к себе. – Знаешь, все это время наблюдая за тобой, за тем, как ты меняешься, я понял одну вещь. Человек – это сосуд. И содержание этого сосуда может быть каким угодно. Оно все время меняется. Например, ты можешь проснуться утром другим человеком, и между тобой и каким-нибудь неизвестным прохожим не будет особой разницы. На протяжении всей своей жизни, повинуясь судьбе, ты – одну за другой – вкладываешь в себя новые вещи, но суть твоя остается прежней. Она лежит на самом дне сосуда, почти недосягаемая, но это и есть настоящая Сакуми. Если хочешь, называй это душой – неизменной, постоянной, только твоей. Душа, которая принимает жизнь такой, какая она есть. И радуется ей. Это то, что останется с тобой до самой смерти… От этой мысли мне всегда становится так сладко и одновременно так больно.

– Красиво излагаешь, – засмеялась я.

Рюичиро засмеялся вслед за мной.

Я тоже кое-чему от него научилась, и это кое-что было похоже на теплые весенние лучи солнца, которые наполняли комнату, пронизывали воздух вокруг нас. Как ни крути, а в нашем мире все растет и развивается. И этому есть множество доказательств.

Если двое сильных людей живут вместе, ежесекундно переживая пугающее чувство, называемое «любовью», и это чувство не ослабляет, а, наоборот, укрепляет их души, то это значит, что оба они обладают редким талантом – гениальной способностью держать расстояние. Этот талант позволяет им не раствориться друг в друге, но и не потерять друг друга из виду.

Расстояние должно быть достаточно далеким, чтобы каждый из них мог прочувствовать свою неповторимость, и в тоже время – достаточно близким, чтобы они научились ценить то уникальное пространство, которое создано их искренним чувством.

Однако, осознавая себя частью «пространства на двоих», оба человека бессознательно стремятся к сближению, чтобы лучше видеть друг друга. Они не чувствуют опасности, заключенной в этом сближении.

Но недаром Рюичиро был писателем – он умел оставаться неподвижным, умел сохранять идеальное расстояние. Он тщательно оберегал и взращивал то теплое и светлое, как трехмерный солнечный зайчик, пространство, порожденное нашим нежным взаимным чувством и хранившее в себе невероятный потенциал. Одному человеку создать такое не под силу.

Самая замечательная особенность Рюичиро – это четкая расстановка жизненных приоритетов.

Почему-то мне кажется, что для Маю это было самой большой проблемой.

Как-то раз я проснулась посреди ночи от ужасной жажды. Лунный свет неподвижно лежал на потолке, и все было так торжественно и тихо, что я вдруг подумала, что время остановилось и мир кончился. Часы показывали три часа ночи.

Некоторое время я просто лежала в кровати с открытыми глазами.

«Ну вот, – расслабленно думала я. – Опять накатило».

Я уже и не помнила, когда испытывала подобные ощущения в последний раз. Давненько это было…

После того как я выписалась из больницы, я просыпалась с этим чувством почти каждую ночь. Когда я открывала глаза, оно уже было со мной, это непонятное чувство, которое невозможно описать словами.

Как будто ничего больше нет. Как будто я плыву в космической пустоте. Я привыкаю к этому ощущению. Понимаю его умом. Привыкаю к этой мысли.

Где я? Когда я? Что я делала вечером, до того как лечь спать?

Ощущение, что реальность становится все дальше и призрачнее, не покидает меня. Во мне не осталось никаких чувств. Пустая оболочка. Неподвижно лежащее тело. Трехлетнее? Тридцатилетнее? Я не знаю. Где я? Когда? Что я делала весь прошлый день? Все кажется бесконечным сном. И если сейчас кто-нибудь скажет мне: «Ты разве не поняла? Ты же младенец, который вот-вот должен родиться!», то я безоговорочно поверю ему. Кругом такая тишина. Такая пустота. Как чистый лист белоснежной бумаги.

Может быть, я сошла с ума?

Каждый раз, когда это со мной происходило, я задавала себе этот вопрос.

И каждый раз вместо ответа ко мне, не спеша, одно за другим, приходили воспоминания. Как корабль, который после долгого странствия медленно причаливает к таким знакомым, таким родным берегам. Становится на якорь в тихой воде.

Я вспоминаю маму, ее ласковую улыбку, когда она желает мне спокойной ночи.

Вспоминаю дорогих мне людей.

Друзей, которых так давно не видела и неизвестно, когда увижу. Вспоминаю наши встречи и все те прекрасные моменты, которые мы пережили вместе.

… Фейерверки летними ночами… На диком пляже вспыхивают и гаснут светлячки… Ночной снегопад – мы с Маю, сидя на подоконнике, всматриваемся в бесконечный танец белых хлопьев, горит маленькая настольная лампа, по радио передают нашу любимую песню. Мы с сестрой подпеваем вполголоса…

Я с удивлением вспоминаю все это, капля за каплей наполняя пустоту, заново создавая свое пространство. Я становлюсь на якорь.

… Немыслимо багровое солнце Сайпана медленно скатывается с небосклона и тонет в океане. Красноватые отсветы на скулах Сасэко. В закатных лучах ее волосы отливают медью…

Сочетание не менее гармоничное, чем цветущий тюльпан: сочный цвет и ароматный запах.

… Мой брат, совсем еще малыш, бродит по дому в поисках мамы и плачет, а мне хочется смеяться – такой он потешный…

… Тепло, идущее от усталого, отяжелевшего тела Рюичиро… и всех остальных, с кем я когда-либо делила свою постель…

… Ослепительное солнце, когда днем выходишь из кинотеатра…

… Я сажаю в саду дерево, ощущаю коленями прохладу земли…

Обрывочные образы – их даже трудно назвать воспоминаниями, но как бы я мне хотелось, чтобы они навсегда остались со мной. Хочу жить, хочу помнить, хочу быть причастной!

«Хочу быть причастной!» Это звучит как молитва.