Учитель-психопат - Евгений Свинаренко

Преподаватели распределили дежурство по зонам. Смирнов и Щукин встали возле сцены, Борщ у шведской стенки, Носенко у входа в школу, Лукиных у входа в зал и т. д. Готов взял патрулирование коридоров школы и туалетов. Как он сказал коллегам: «Я не разделяю вашего праздничного настроения и хочу быть подальше от этого балагана».

Бал начался в восемь часов вечера. Как и всегда, мероприятие открыл директор с напутственной речью. Смирнова сменили ведущие праздничной программы. Школьная рок-группа сыграла шесть песен. За ней на сцену вышли два старшеклассника в джинсах на несколько размеров больше и повернутых набок бейсболках, они читали рэп собственного сочинения. А также были конкурсы, призы и дискотека.

Подвыпивший 11-й «А» с самого начала во всю танцевал. Когда стемнело, к ним подтянулись девятиклассники.

Готов одиноко бродил по темным коридорам, напевая себе под нос. В младшем блоке музыку из спортзала было еле слышно. Поднявшись на третий этаж, он заметил, как в лунном свете промелькнула фигура, и прижался к стене. Немного постояв неподвижно, Готов услышал шепот в конце коридора:

— Кто там был?

— Не знаю…

— Препод?

— Говорю же, не знаю.

— Гонишь, поди? Нет там никого.

— Может, и нет…

Готов неслышно стал красться в сторону голосов.

— Т-а-а-а-ак. Попались? — гаркнул он. — Какой класс?

— Девятый «В», — ответили из темноты.

— Ну-ка выходите сюда, на свет. Посмотрим, поглядим.

К окну вышли четыре подростка.

— Чем занимаемся? — спросил Готов.

— Просто… стоим, разговариваем… — ответил один из них.

— Просто даже овечка Долли не родилась. И что за разговор такой: «кто там?», «учитель?», «гонишь, поди?», «нет там никого». У меня ух алмаз. Как дельфин, все слышу. А что в пакете?

— Ничего… просто…

Готов отобрал пакет и поставил на подоконник:

— Тяжелый… Ого… Две бутылки водки! Три полторашки пива, лимонад, буханка хлеба, колбаса, шесть пластиковых стаканчиков… Вы понимаете, во что вы вляпались?! Думали, в младший блок никто не заглянет? Ошиблись! Фамилии, быстро.

— Бондарь.

— Королев.

— Соломенников.

— Зуйков.

— Пошли к директору, — вздохнул Готов. — Складывается впечатление, что для кого-то выпускной бал закончен.

— Рудольф Вениаминович, — взмолился Соломенников, — а чё мы сделали? Мы же даже ничего не выпили.

— Ты думаешь, мне легко вас закладывать? — оправдывался Готов. — Я по натуре своей не стукач. Но и меня можно понять. У вас отдых, у нас работа. А что поделаешь, если работа такая. Не знаю, не знаю… С одной стороны, хочется, с другой, вроде бы, даже как-то и колется… Э-э-э-эх, была не была, наливай. Никому не скажу.

Обрадованные школьники быстро разложили на подоконнике спиртное и закуску. Зуйков разлил в пять стаканов водку, в шестой лимонад.

— Ну-у-у-у, вздрогнем, — Готов выпил водку и запил лимонадом. — М-м-м, какой богатый букет.

Школьники последовали примеру преподавателя. Соломенников поперхнулся:

— Крепкая, зараза. Не в то горло пошла.

Готов похлопал его по спине:

— Ты, юноша, в два горла не жри. Водки мало.

Ребята рассмеялись, а Готов добавил:

— Существует такое изречение «истина в вине», но оно неверное. Истина во мне. Наливай.

— Давайте выпьем и на дискотеку сходим, — предложил Бондарь.

— На дискотеку мы всегда успеем, — отмахнулся Готов, — пей давай.

Распитая бутылка водки на самочувствие Готова не повлияла никак, лишь слегка поднялось настроение. Однако у его пятнадцатилетних товарищей языки заплетались не по-детски. К Готову они уже обращались на «ты» и, пошатываясь, смеялись:

— Рудольф Вениаминович, а ты классный мужик…

— Мы как тебя увидели, подумали, ну все, сейчас этот козел нас сдаст, а ты оказался реальным пацаном. Дай пять.

Готов подозвал друзей к себе, обнял и негромко сказал:

— То, что мы сейчас здесь бухаем, называется круговая порука. Иными словами, мы повязаны. Я не могу заложить вас, вы меня. За это стоит выпить.

Учитель открыл полторашку пива и приготовил четверым школьникам по коктейлю: на две части пива — одна часть водки. Себе он незаметно налил просто пива:

— Что мы как бабы: водочку с лимонадиком? Выпьем, ребята, ёршика, как настоящие мужики. До дна.

Собутыльники осушили стаканы.

Первым в осадок выпал Соломенников, свернулся калачиком под батареей. Королев отошел в угол, его вырвало. Бондарь и Зуйков начали громко спорить и нецензурно выражаться.

— Никуда не расходитесь. Я в туалет сбегаю, — попросил Готов двух самых стойких.

Бондарь и Зуйков все еще спорили. Внезапно электрический свет ослепил их. Смирнов поднимал спящего Соломенникова. Борщ повел блюющего Королева в туалет. Отвесив Бондарю и Зуйкову по оплеухе, Лукиных схватил их за шкирку и в прямом смысле поволок.

— Рудольф Вениаминович, соберите, пожалуйста, это безобразие, — попросил Смирнов, кивая на подоконник.

Готов убрал в пакет бутылки, стаканчики, остатки закуски и помог директору поднять Соломенникова:

— Вот поганцы, вот ведь твари. Забились в уголок и жрут, и жрут. Куда катится наша молодежь. Я час назад здесь был и ничего… Перехитрили они меня. Ответственности с себя я, разумеется, не снимаю. Все-таки мой пост… проворонил, мне и отвечать. Признаться, я подобное ожидал где угодно, только не в младшем блоке. Что обидно — ребята хорошие, еще на два года остаются в школе, не какая-нибудь шантрапа. Ужас. Тихий ужас. Куда его?

— Позвоним родителям, пусть забирают, — ответил Смирнов. — Ничего… в прошлый раз хуже было.

— Добрая Вы душа, Владимир Константинович. Оптимист. Слышала бы Вас сейчас Сафронова, точно бы сказала: «Куда уж хуже?».

— Это точно… Чего Соломенников? А?! Чего мычишь? Сам спустишься? Держи, держи, держи его…

— Ага, спустился он. Сам он только себе шею свернет… У них, знаете, в этом круговая порука. Один выпил, значит, и другой должен. Иначе, слабак. А раз выпил, стало быть, замазан. «Детская психология». Если хотите, могу дать почитать. Ох-хо-хо, и в кого нынче молодежь такая безответственная?